Серые пустоши жизни

Подойдя, она низко поклонилась ему и дрожащим голоском спросила:

– Чего желает мой господин?

Он ничего не ответил, лишь взял ее за руку и потащил ее за собой, в другой угол зала, где увидел большие окна с широкими, низкими подоконниками. Девушка шла за ним, вся содрогаясь, она не понимала, чем вызвала гнев Владыки, ведь на зубоскальство прислуги не принято было обращать внимания, и она никак и представить себе не могла, что именно ее безобидный смех так разъярил повелителя. Он, тем временем, привел девушку к одному из подоконников, указал на него пальцем и приказал:

– Задирай платье, становись сюда и обопрись руками о подоконник.

– Зачем? – подняла на него взгляд ничего не понявшая служанка.

– Иметь тебя буду! – злобно ухмыльнулся в ответ мужчина.

– Здесь?! Сейчас?! При вс-е-ех?.. – на последнем вопросе голос девушки сорвался, и ее зеленые глаза наполнились слезами.

– Да! Здесь! Сейчас! И при всех! – отрезал Хранитель, разъяряясь еще более, эта ярость заглушила в нем голос совести, и он обернулся к остальным служанкам.

Все девушки низко поклонились ему, веселье давно пропало с их лиц, и они ничего не понимали, но приказы господина, какими бы они ни были, нужно было выполнять, за невыполнение ждал кол или урезание. И многие, если им позволяли выбрать, предпочитали идти именно на кол…

– Владыка! – рухнула перед Йаархом на колени девушка. – Умоляю вас, не надо! Простите меня, если я провинилась! Я клянусь, что приду к вам туда, куда вы скажете, и сделаю все, что вы только пожелаете! Только не позорьте меня перед всеми, прошу вас…

И она захлебнулась рыданиями, пытаясь поцеловать его ноги.

– Я сказал тебе – здесь и сейчас!

– Но за что-о-о? – рыдала черноволоска, слезы текли по ее лицу, наполненные отчаянием и слезами глаза были устремлены на лицо Йаарха, курносый носик сморщился.

– Хихикать меньше надо было! А особенно надо мной! – прошипел он.

– Простите… – умоляюще сложила руки лодочкой девушка, потрясенная несуразностью наказания за столь незначительный проступок, как смех. – Пощадите…

– Я, кажется, сказал тебе, что делать?! – рявкнул он, испытывая уже некоторый стыд, но не собираясь отступать.

Служаночка не осмелилась больше прекословить и, дрожа всем телом, встала на ноги.