Серые пустоши жизни

А здесь его пили вместо воды. В это утро она привычно проснулась на рассвете и собралась по привычке бежать доить корову, не сразу сообразив, что она в роскошной постели в своей отдельной! комнате во дворце. Что она уже не подневольная скотина для семьи, которую могут в любой момент убить и кормят остатками со стола мужчин, если там что-нибудь остается. Что она теперь рабыня самого Серого Убийцы. И тут же заплакала, вспомнив, что он освободил своих рабов, с ужасом представив возвращение домой. Нет! Домой она не вернется! Ни за что! Надо будет постараться обязательно быть полезной своему господину!

Стук в дверь оторвал ее от размышлений, ноги девушки сводило от желания, пока она шла к двери, между ними просто хлюпало.

Она открыла одну из створок и увидела двух донельзя бледных и трясущихся, как осиновый лист, некрасивых служанок. Торха удивилась, не понимая, что им здесь нужно в такую рань и спросила:

– Вы что-то хотели, девочки? Еще же очень рано…

– Н-н-а-а-м д-должны п-по п-прик-каз-зу В-влад-дык-ки от-трез-зать все ж-жен-нск-кое… – запинаясь и продолжая дрожать, пролепетала длиннолицая служанка.

– Н-нам ск-каз-зал-ли ид-дти с-сюд-да и т-тут все сд-дел-лают… Эт-то в-вы г-госп-пож-жа Р-риаллах?..

Торха с жалостью посмотрела на бедняжек, но ее распаленное желанием воображение тут же подсказало ей, что раз служанкам все равно отрежут, то она имеет полное право заставить их лизать себя. Представив себе это, крестьянка чуть на месте и не кончила. Возбуждающие картины заметались в сознании, и она даже затанцевала на месте.

Но еще раз взглянув на лица девушек, перекошенные беспросветным отчаянием и ужасом, Торха вдруг ощутила столь жгучий стыд, что все ее желание смыло, как будто проточной водой. А посмотрев внимательнее на их некрасивые лица, крестьянка с чувствительностью, обостренной собственной неудовлетворенностью, вдруг поняла, что у них та же самая проблема – девочки еще никогда не знали любви. И никогда больше не узнают…

– Да как же вас угораздило-то, девчонки? – с сочувствием спросила она у служанок, открывая дверь и впуская их.

– За что?

– А мы не знаем за что… – тихо и как-то безразлично ответила длиннолицая, подходя к столу, ее била дрожь, а конопатая подруга цеплялась за нее, тихо плача. – Владыка приказал… Увидел нас и приказал… Просто так… Ни за что…

– Да вы садитесь, девочки, вот выпейте вина, – засуетилась вокруг них Торха, наполняя бокалы. – А я сейчас Риаллах позову.