Серые пустоши жизни

– А я, идиот, еще и в легенды не верил…

В этот момент старый князь хралов, идущий впереди, обернулся к ним и сказал:

– Мы почти пришли, господин мой. Впереди – наше главное становище.

И Йаарх со спутниками выехали на огромную, наверное, в несколько километров диаметром, поляну, всю застроенную длинными двухэтажными деревянными домами, стоящими на удивление ровно. Весь поселок пересекали около десятка радиальных улиц и множество поперечных переулков. А в центре стоял круглый, окруженный четырьмя башнями, пятиэтажный резной терем, как обозвал его про себя Хранитель, хотя дом и был абсолютно не похож на древнерусские.

Он был весь украшен изразцами, но общее впечатление отдавало чуждостью, совсем иными и непонятными традициями.

– Вы видите, господин Йаарх? – с горечью сказал ему капитан. – Они даже стен вокруг своих поселений не возводят. Не нужны!

Всадники въехали на поляну и поехали по одной из радиальных улиц к центру поселения. Везде стояли люди и смотрели на него, просто стояли и смотрели, никто не разговаривал, не ходил с места на место, не переступал с ноги на ногу.

Они просто стояли и смотрели. У Хранителя мороз по коже пошел от этих вопрошающих взглядов. Они, эти взгляды, казалось, спрашивали не его, а его душу о том, что же она смогла в этой жизни принести в мир, хорошего или плохого.

А впереди уже виднелась площадь вокруг княжеского терема, как понял Йаарх. Перед входом в дом был выстроен высокий помост с балдахином, с четырех концов было четыре же лестницы, и у каждой неподвижно стоял, скрестив руки, очень высокого роста воин.

Пол помоста был деревянным и, явно, полированным. На нем буквой П стояли три стола. У стола-перекладины, стоявшего в глубине, было лишь одно высокое кресло.

Подъехав к помосту, Хранитель Меча спешился, и лошадь тотчас же кто-то увел. Старый князь поклонился ему и показал рукой на лестницу, ведущую вверх, и ему оставалось только, пожав плечами, подчиниться и подняться наверх. Поднявшись же, он остановился, не зная, что ему делать дальше.

Потом оглянулся и, ошеломленный, замер – площадь за помостом была полна народу, там было, наверное, не менее десяти тысяч человек. Мужчин и женщин, стариков и юношей, молодых и пожилых и, судя по внешнему виду – не было ни одного толстяка или подростка – каждый из них был воином.

Князь Фархат поднялся следом за ним, стал рядом и поднял руку. Человеческое море замерло в абсолютной неподвижности.

– Народ мой! – воззвал к ним князь.