Серый кардинал

Их студенты ехали в Совьет Раша — это ведь еще при Союзе было — в МГУ, а я, соответственно, в университет, основанный когда-то монахом Гарвардом. Ах, как давно это было, я уже такая древность.

— Ну да, ведь мне уже целых двадцать три года.

— О, в таком случае вы, безусловно, правы — относительно древности.

— Наверное. Анжела, а как же тогда ваш итальянский?

— Какой там итальянский? Кухонная латынь, две-три сотни слов и десятка два расхожих фраз. Блажь все, как вы догадываетесь. И потом ведь вы же первый начали.

Ко мне еще никто не приставал... извините, не знакомился со мной так оригинально. Вам этот язык, наверное, нужен профессионально. Впечатление «крутого» бизнесмена, катающегося в Италию каждую неделю, вы не производите. Значит, вы какой-нибудь Джеймс Бонд — действующий или в отставке.

— Пербакко! — изумился Ненашев. — Нет, это у меня складывается впечатление, что вы — современная Мата Хари. Иначе зачем вам сейчас работать стюардессой?

— Чтобы не помереть с голоду, — просто ответила она. — Не продавать же мне жевательную резинку с лотка, не говоря уже о работе по основной специальности.

Психология в этой стране еще не скоро будет востребована. Конечно, будь у меня чуть более развитые авантюрные способности, я бы запросто могла заделаться целительницей-прорицательницей типа Джуны Давиташвили или Тамары Глобы. Но шарлатансгво в больших дозах, знаете ли, претит мне. Ну вот, мы и пришли. Моя квартира на восьмом этаже, в лифте мы с вами не встречались, отсюда я могу сделать вывод, что вы были в квартире, расположенной на одном из нижних этажей. Не бойтесь, Костя, дальше вторгаться в вашу личную жизнь я вовсе не намерена. Я вообще мало интересуюсь жизнью, окружающей меня. В этой квартире я живу около десяти лет — исключая, конечно, годы учебы в Москве — но практически ничего не знаю даже о жильцах на своей площадке, разве что только имена.

Лифт остановился, двери разъехались. Ненашев чувствовал себя неловко — даму следует впустить первой, он поплетется следом, потому что не знает, в каком направлении она пойдет.

Он сейчас искренне сочувствовал всем альфонсам.

Но Анжела сразу взяла его за руку и повела за собой к двери, обитой гофрированной медью. Не дверь, а произведение искусства. Полоски образовали «елочку», но были так искусно подогнаны друг к другу, что создавалось впечатление, будто швы вообще отсутствуют,

— Это отец постарался, — объяснила Анжела. — По его утверждению это прочно, создает хорошую звуко- и теплоизоляцию.