Серый кардинал

Не отчаивайтесь, вас выследил даже не сотрудник милиции или прокуратуры. Но выследил мой человек. Совсем недавно, правда, выследил, пришлось изрядно потрудиться. Хотите знать, кого именно выследил мой человек? Увы, Евгений Федорович, вас. То есть, он пару раз видел, как вы входили в подъезд. А уж проверить список жильцов и установить, в какой квартире может жить человек, прописанный в другом месте — это для уважающего себя сыскаря пара пустяков. Но не отчаивайтесь, еще раз говорю. Поиск занял больше недели, к тому же человек, вас выслеживавший, внешне совсем не похож на филера, уж про такого-то точно никогда не подумаешь, что он на органы работать может.

— Так ведь... — засуетился за всех Ненашев. — На кухню, наверное, пройдемте.

— Можно и на кухню, — согласился Епифанов.

— Чай будем пить или что-нибудь покрепче? — предупредительно спросил Клюев.

— Если не жалко, то можно и покрепче, — Епифанов сегодня был само благодушие.

Он расположился на «гостевом» месте между столом и массивным холодильником «Розенлев», неспешно осматривал богатое убранство кухни, и во взгляде его не читалось ни восхищения, ни одобрения, ни зависти. Спокойный был взгляд у старшего следователя прокуратуры — взгляд человека, который чем-то очень доволен, умиротворенный взгляд.

— Клюев, — сказал Епифанов, — вы только свои штучки с аудиозаписью на нынешний вечер оставьте, ладно?

— Да что вы, Виктор Сергеевич! — Клюев так и замер с бутылкой «Распутина» в руке.

— А блокнотик какой-нибудь возьмите, — посоветовал Епифанов. — Не стоит на собственную память слишком надеяться. Это мне? — последний вопрос относился к Ненашеву, сварганившему огромный многоэтажный бутерброд из брынзы, копченной скумбрии и свежего огурца и услужливо подсовывающему кулинарный шедевр гостю. — Спасибо.

Бирюков сбегал в соседнюю комнату, принес листок бумаги и шариковую ручку.

— Итак, — начал Епифанов, зажевав первую порцию «Распутина» кусочком брынзы, — какое имеем ключевое слово?

Все недоуменно уставились на него.

В данном случае это ключевое слово — «кроссовки». Да-да, те самые, «Пума». Когда я прибыл на вашу квартиру, Клюев, — он произнес это так, словно давал понять лишний раз, что знает, кому принадлежит квартира, в которой он сейчас застольничает, — когда я прибыл на вашу квартиру, то в числе разных прочих вещей заметил в прихожей эти самые кроссовки.