Серый кардинал

На вид он такой, что мне сразу подумалось: вот, дескать, преимущество физического труда — полжизни на лесоповале да в карьере. Как огурчик выглядит мужик, даже не скажешь по виду, сколько ему лет, но зверюга, конечно. Однозначно — зверюга.

— Что же, тут ты, наверное прав. Ладно, Алексей, ты сейчас напишешь мне все, про что рассказал. Все равно ведь писать придется. Лучше, если мы эту бумагу оформим как явку с повинной. На всякий случай.

— Я-то напишу, — вздохнул Фефелов. — Только, знаете, о догадках ведь в явке с повинной не напишешь.

— О каких еще догадках?

— Ну, может быть, это и не догадка даже. Короче, показалось мне, что Курков тому «квадрату» сверток с кроссовками передал. Я быстро попрощался, пошел, а когда из аллеи уже выходил, оглянулся — не совсем оглянулся, не полностью, а так, в четверть оборота. И увидел мельком: тот мужик сверток в руки взял.

Алексеев сосредоточенно слушал. В одном месте он сдвинул брови, взглянул на Клюева, покрутил пальцем, потом провел в воздухе невидимую горизонтальную черту.

Клюев помог ему остановить воспроизведение звука, перемотал ленту немного назад, снова включил воспроизведение, вопросительно взглянул на Алексеева. Тот утвердительно кивнул: все в порядке, мол.

В наушниках же, на фоне каких-то не совсем привычных для уха скрипов и шумов слышались два голоса. Голоса звучали вполне отчетливо, так, что можно было, не особенно напрягаясь, различить каждое слово.

Услышав это, Алексеев посмотрел на сидевшего наискосок от него Епифанова. Старшему следователю еще предстоит узнать, что думает о нем его высокое начальство.

Алексеев выключил магнитофон.

— Хорошая работа, — покачал он головой. — С какого расстояния записывали?

— Метров с тридцати, наверное, — ответил Клюев. — Я так прикинул по размерам данного участка.

— Н-да, будь у меня такая техника, — начал Алексеев.

— ...да будь у меня такие кадры, — подхватил, передразнивая подполковника, Епифанов.

— Кончай, Григорий Данилович. Если ты их хочешь сагитировать, — он кивнул в сторону троицы «бывших беглых», — то зря стараешься. У тебя в штате, небось, самые низкооплачиваемые должности только и остались. Да и тех, может быть, меньше трех осталось. Так что ты уж лучше поставь им по бутылке какого-нибудь хорошего напитка.

— Придется, — вздохнул Алексеев.