Серый кардинал

— Владимир Викторович! — надрывался голос.

— Митюков! — приказал в устройство Мудров. — Сиди на месте и не рыпайся. Я в полном порядке, понял?

Надо было отдать ему должное — немногие способны, будучи одетыми только в наручники, приказывать, да еще таким уверенным тоном.

— Эй, Митюков, — опять влез Ненашев, — он вовсе не в порядке. Он жалеет тебя. Какой же ты, к фигам собачьим, телохранитель, если боишься прийти на помощь своему голому шефу.

И он, не дожидаясь ответа, выключил переговорное устройство.

— Итак, сейчас здесь будет консьерж, — констатировал Клюев, — возможно не один.

Он далеко живет, Мудров? Слушай, жалкий старик, у нас для тебя плохая новость: верный пес Трофимыч не исполнил твоего приказания, он отпустил Юлина. Как уж они с ним поладили, не знаю, но Юлин — тю-тю! Чего зенки вылупил? Это и в самом деле так. Может быть, Спортсмен тебе скоро привет пришлет. Ты сразу скажи своим мудакам, телохранителям-консьержам, чтобы они не очень-то шумели, а то еще весь дом перебудят.

Минуты через две на площадке раздались торопливые шаги.

— Те же и охрана, — провозгласил Клюев, вставая за креслом, в котором сидел Мудров. — Костя, впускай.

Дверь, укрепленная изнутри и снабженная хитрыми механизмами, на сей раз удивительно быстро покорилась Ненашеву.

Двое крепких парней с пистолетами в руках стояли на пороге.

— Добро пожаловать, придурки, — Клюев стоял, приставив дуло пистолета к затылку Мудрова. — «Пушки» бросайте, не то я вашему начальнику мозги на ковер выпущу.

Телохранители оказались в патовой ситуации: в них целились Бирюков и Ненашев, а шеф был тоже под прицелом.

— Давайте, давайте! — прикрикнул Клюев, — будете бросать далеко вперед, на счет «три». Один!

На лицах телохранителей отразились смятение и беспомощность.

И тут случилось то, чего никто не мог предугадать. Мудров вскочил и заорал:

Клюев не ожидал от него такой прыти, но среагировал абсолютно правильно: сразу упал на пол за креслом.

И это случилось за несколько десятых секунды до того момента, как один из телохранителей нажал на спуск.

Он наверняка поразил бы Клюева, если бы Клюев оставался на месте. Но Клюева не было, зато появился Мудров, он и получил пулю, предназначавшуюся явно не ему.

Пуля вошла под левый глаз, близко к переносице. Мудров только рот открыл, а пуля уже сломала хрупкую кость, прошла через мозг и, вырвав кусок черепной кости, щелкнула в стену. Тогда-то и прозвучало «бегите», произнесенное, но существу, уже мертвым человеком.