Обстановка, мебель – всё, как раньше… Из дверей кабинета вышел его отец. Он чуть постарел, хотя выглядел так же как прежде, эта незначительная седина на висках и небольшая сутулость были практически незаметны. – Папа, – выдохнул Кай.Отец подошёл к нему и остановился в нескольких шагах. – Зачем приехал? – сухо спросил он. – У меня увольнительное до конца лета. Я хотел вас проведать. Маму увидеть. – Это лишнее. Ей не нужно волноваться, то ранение сильно подорвало её здоровье, и вряд ли она захочет тебя видеть.
– Разреши мне её увидеть, – голос Кая дрогнул. – Ты не слышишь меня? Её здоровье не позволяет ей лишние волнения, или ты приехал, чтобы её в могилу свести? – Папа, пожалуйста, я не хотел… я не знал, что они будут стрелять. Я виноват в этом, но я так хочу увидеть маму. – Нет! Это мое решение – уходи.– А мои братья, сестра? – Они здесь не живут, у них своя жизнь и вряд ли после того, что из-за тебя произошло с матерью, они хотят тебя видеть. – Папа, прости меня… – Мне не нужно твоё раскаяние.
Я тебе всё сказал ещё тогда, в больнице. Не понимаю, зачем ты приехал. Уезжай.Кай опустил глаза под ледяным взглядом своего отца и вышел из дома. Он нашёл в себе мужество сесть в машину. Рядом с ним сидел Прохор, который всё понял по его лицу. Он сказал водителю, чтобы ехали, а сам, вдруг резко обняв Кая за плечи, прижал его к себе. Кай дёрнулся, но потом, уткнувшись лицом в его широкое плечо, затих, лишь прерывисто дышал и судорожно сжимал отворот его пиджака.Прохор несколько раз провел рукой по его волосам.
– Всё хорошо. Всё хорошо, – тихо повторил он.Борис не оборачивался с переднего сиденья, но он видел в зеркало, что Кай так и ехал всю дорогу, уткнувшись в плечо Прохора, лишь подъезжая к их дому, он отодвинулся и отвернулся к окну. Боря протянул бутылку с водой, Прохор заботливо поднес её к лицу Кая, тот механически отпил, но легче не стало. Приехав домой, Кай пошёл к себе в комнату, попросив Прохора оставить его одного. Прохор засомневался, но всё-таки решил, что Каю нужно самому это пережить.
Зайдя к себе, он долго сидел на кровати, смотря в пространство перед собой. Если бы не тепло объятий Прохора в машине, он бы не вынес этого – той пустоты, в которую он срывался, слыша голос отца… Прохор поделился с ним теплом, заглушил его боль, дал силы теперь вот так сидеть и смотреть, понимая, что внутри всё умирает, и боли уже нет, ничего нет…Потом его взгляд упал на лежащей на тумбочке телефон.
