Я осторожно освобождаюсь, выхожу и закрываю за собой дверь. Иду на кухню.
В моем холостяцком холодильнике почти пусто. Я и не ем почти дома.
Просто достаю на стол все, что там есть. Этого не так много, но Монике должно хватить. Судя по ее фигуре, ест она немного.
Пока разбираюсь с кофемашиной, чувствую, как теплые нежные руки обвивают мою талию. Разворачиваюсь и целую Монику. На ней одна из моих рубашек, застегнутая всего на пару пуговиц. Она прижимается ко мне. Но я разворачиваю ее от себя и подталкиваю к столу шлепком по попке.
- Садись завтракать, - еще не хватало, чтобы она упала в голодный обморок.
Я готов провести все выходные вот так, с ней одной. Даже не выходя из квартиры. Месяцы ожидания, без надежды. Отчаянные попытки выкинуть ее из головы. Короткие встречи, которые лишь усиливали мое желание. Я слишком долго подавлял в себе это желание. Слишком для того, чтобы просто трахнуть ее и успокоиться. Забыть, переключиться на кого-то еще.
Я хочу ее даже сейчас, сидя за столом и наблюдая, как она пьет фруктовый йогурт прямо из маленькой бутылочки.
Наверное, мой взгляд слишком красноречив, потому что Моника легко читает его. В ее глазах мелькает усмешка, она убирает бутылочку с йогуртом ото рта и слизывает языком белую полоску над верхней губой.
Потом опять подносит ее ко рту, запрокидывает голову, закрывает глаза и с уголков губ стекают две струйки белого йогурта.
Я откидываюсь на спинку стула и молча наблюдаю за ней. В штанах у меня давно палатка, а сейчас напряжение ощущается каждым нервным окончанием моего капитулирующего перед Моникой тела.
Капли стекают ниже, по шее. Моника пальцами распахивает еще больше края рубашки и белая жидкость уже струится по ее груди.
- Черт, Моника, иди сюда! – командую я. Это просто невозможно оставаться спокойным рядом с ней.
Она улыбается, медленно встает и также медленно идет ко мне. Я хватаю ее за руку и резким рывком притягиваю к себе. Она садится на меня, прямо на мой стояк. Немного трется об него, пока я не фиксирую ее, не давая ей пошевельнуться.
Распахиваю рубашку на ней до конца, наклоняюсь и языком собираю йогурт с одной груди. Аккуратно вылизываю все до последней капли. Потом перехожу ко второй половинке. Моника поднимает голову и из ее груди вырывается глухой стон.
- Такая сладкая девочка, - шепчу я и мой язык уже у нее на шее.
Прикусываю подбородок и, наконец, касаюсь губ. Впиваюсь в нее глубоким поцелуем. Напоминаю себе людоеда: я бы съел ее, если бы не хотел так сильно трахнуть.
