Сестра ночи

Ненависть к нему, к Моргане, ко всей этой ситуации. Сейчас мне казалось нереальным еще хоть раз довериться кому-то, с кем меня не связывали родственные узы. Я скучала по сестрам. Никогда прежде я не чувствовала себя так одиноко. Как он мог так со мной поступать? Как мог кто-то быть таким бесчувственным? Я снова посмотрела на его правильные черты лица. Его длинные темные ресницы, его губы…

Он предатель. Лжец. Сердито схватив одеяло, я, как сумела, устроилась на кресле у камина. Щелчком пальцев заставила огонь опять разгореться.

Потом закрыла глаза. Уснуть в такой неудобной позе мне бы явно не удалось, поэтому я вслушивалась в размеренное дыхание Аарванда. Давление в груди становилось все сильнее и сильнее. Наблюдать, как они с Морганой сидели за столом, уже оказалось достаточно противно. Однако рисовать в своей голове картины того, как они катались в ее постели, переплетая длинные ноги и руки, его губы на ее губах, и вынашивали свои коварные планы, оказалось невыносимо.

Проснулась я от того, что меня трясло.

Пламя догорело, и комната стала ледяной. Кто-то дотронулся до моей щеки, и я вздрогнула. Шея болела от неудобной позы, в которой лежала голова.

– Почему ты не в кровати? – спросил Аарванд. – Ты сейчас простынешь.

Я потерла глаза и повертела головой сначала направо, потом налево.

– Ты ворвался в комнату и аннексировал мою кровать.

Его смех отдавался где-то у меня в животе.

– Скорее всего, ты имеешь в виду «оккупировал». Оккупация – это захват, а аннексия – окончательное поглощение.

Прости. Я был не в себе. Ступай в постель.

В изумлении я уставилась на Аарванда. На лице у него читалось раскаяние. Уму непостижимо. Этот лжец и обманщик действительно думал, что между нами ничего не изменилось?

– Тогда теперь ты можешь оккупировать это кресло, а я поглощу кровать. И даже не смей к ней приближаться. На остаток ночи она моя.

– На этой штуке холодно, – пожаловался он, немного напомнив мне Калеба.

– Ну так согревайся приятными мыслями, – огрызнулась я.

 – После твоих ночных приключений это должно быть несложно.

Я протопала по темноте к кровати и легла. В отличие от стула она казалась раем, и у меня вырвался вздох. Шершавые простыни и подушка лишь немного пахли медовухой и сильно Аарвандом, а его драконий жар сделал их к тому же уютно теплыми.

Вспыхнул огонь, и я наблюдала за ним сквозь ресницы. Он в нерешительности стоял перед камином. Взгляд метался между мной и креслом.