Сестра ночи

Только потому, что он не знал, что, в общем и целом, вы стояли на одной стороне.

– Иногда бывает лучше поговорить друг с другом, – тихо сказал Аарванд. – Так удалось бы избежать многих конфликтов.

– Нам стоило оставить камень там. Тогда бы всего этого не случилось. Артур воспользовался бы им полторы тысячи лет назад, и сейчас бы никто не умер. Мы поступили в точности так, как от нас ожидал Мерлин. Лишь из-за нас Артуру пришлось уступить требованию Мерлина насчет Пакта. Это обеспечило магу запас времени.

Мы изменили будущее.

– Конечно, изменили, – негромко произнес он, как будто эти умозаключения не оказались для него в новинку. – Но Артур не сумел бы использовать камень. На это способны лишь вы с сестрами. Богини создали камень не для того, чтобы разъединить миры полторы тысячи лет назад. Они надеялись, что наши народы найдут способ ужиться вместе.

– Тут они определенно просчитались. – Я потерла рукой лоб. – И потом еще момент с Элейной. Она увидела меня и Моргану в одном обличье.

Это и навело ее на идею соблазнить Ланселота под личиной Гвиневры. Я ранила Гвиневру, сама того не желая. Как бы мне хотелось сделать что-то для них двоих.

– Ты уже сделала. Поддержала ее.

Я устроилась поудобнее, а он слегка подвинулся в сторону.

– Но этого слишком мало. Она была так несчастна. Почему тогда в Гламоргане ты говорил мне, что Ланселот думал только о себе? Это же не так. Он ее любил.

Аарванда взял мою ладонь в свои.

– Если бы он держался от Гвиневры на расстоянии, то у нее появился бы шанс стать счастливой с Артуром.

Но он так сильно желал ее, а она не смогла перед ним устоять.

– Он спас ей жизнь. Дважды. Тут уж у девушки вряд ли есть хоть какой-то шанс не влюбиться.

Его губы изогнулись в улыбке.

– Ах вот оно что? – Чуть наклонившись ко мне, он отвел прядь волос с моего лица. – С мужчинами творится то же самое по отношению к женщинам, которые спасают им жизнь. В большинстве случаев они сначала немного злятся, но стоит им об этом задуматься…

– Мне понравился Ланселот.

 – Аарванд слегка откинулся назад. Это явно причинило ему боль. – Даже очень. Он смелый и самоотверженный, и то, что я сказал про него тогда, – неправда. Когда приходил туда раньше, я не понимал, насколько тяжело ему было держаться подальше от Гвиневры. Как это ужасно – хотеть женщину, которая тебе не принадлежит. И никогда не будет принадлежать. Теперь я стал умнее.