И уже в туалете меня, наконец, вырвало – опять так же мучительно, словно выворачивая наизнанку. Да что ж это такое?! Что это заграничная еда никак не хочет задерживаться во мне?! Неужели я так привыкла к корейской пище, что всю другую организм воспринимает как нечто чужеродное и стремится избавиться от нее?! Немного придя в себя, умылась, вытерлась бумажным полотенцем и вернулась на свое место.
Поймала тревожный взгляд лидера, проходя мимо него, и улыбнулась успокаивающе.
- Ты в порядке? – негромко спросил он.
Покивала ему, успокаивая, хотя совсем не чувствовала себя «в порядке»:
- Похоже, меня укачало…
Вернулась на свое место, не решаясь поесть снова, потому что уже не была уверена ни в чем.
Что-то с этой заграницей мой организм начал давать сбои… Кажется, вернувшись домой, в Корею, придется сесть на диету…
Самолет приземлился в Инчхоне, нас встретили наши охранники и водитель О, а рядом маячила и фигура водителя Пака, чему я несказанно обрадовалась – после перелета чувствовала себя не совсем хорошо, и тащиться в город на общественном автобусе почти полтора часа…Бррр… Поэтому, когда все процедуры на таможне были завершены, мы с парнями в сопровождении охранников прошли к машинам.
Вездесущие папарацци были повсюду, и мальчикам пришлось надеть на лица маски, как это они обычно делали, прячась от жадных взглядов толпы. Мое лицо, слава богу, ни у кого интереса не вызывало, поэтому я шла спокойно, думая лишь о том, чтобы скорее сесть в машину.
Тепло поприветствовала водителя О, проследила, чтобы парни загрузились в машину, и попрощалась с ними, напомнив, что завтра встречаемся в компании – тур туром, но работу никто не отменял.
Они тоже пожелали мне хорошо отдохнуть и укатили в общежитие.
А я подошла к машине водителя Пака, он с улыбкой поздравил меня с возвращением и положил в багажник мой чемодан.
Через минуту мы уже катили по трассе, ведущей в Сеул. Когда подъехали к моему жилому комплексу, уже стемнело. Зима вступила в свои права, и день стал значительно короче.
Хотя здесь, в столице, снега почти не было, но одеваться все же стоило потеплее.
Я поблагодарила господина Пака и поднялась в квартиру. Тиффани встретила возмущенным ором и убежала от меня в спальню. Уезжая, я оставила ей много воды и корма, но туалет, конечно, был уже переполнен – хорошо еще, что эта чистюля не оставила мне «следов протеста» на полу или – того хуже – на постели.
Я заперла дверь, скинула ботильоны и, повесив куртку, прошла в ванную.
