""В течение нескольких секунд они способны нанести большой урон противнику и предназначены, в первую очередь, для уничтожения северокорейской дальнобойной артиллерии, в том числе и ракетной"", - отмечает телеканал. ""В последние часы на ракетных объектах в КНДР резко возросло движение транспортных средств и военнослужащих"", — заявил источник в военном командовании Южной Кореи.
Я похолодела и без сил опустилась на диван. Диктор продолжал что-то вещать, но я не могла разобрать смысла слов. Юнги же служит в ракетных войсках.
Это что, получается, он сейчас там, на границе?! Боже, боже, а если с ним что-то случится?.. Нет-нет, я не должна думать об этом так! – одернула сама себя. У Северной и Южной Кореи уже несколько десятилетий сохраняется этот вооруженный нейтралитет. Ничего не должно случиться, нет-нет, не сейчас, когда Юнги там. И я опять подлетела к полке со статуэткой Будды, схватила ее и, сжав в кулаке, начала беззвучно молиться, прося, чтобы только с ним всё было хорошо!
Потом, не в силах успокоиться, включила телевизор, нашла новости, жадно вслушивалась и всматривалась в экран.
Но там тоже повторяли то, что я уже знала.
В спальне завозился в своей кроватке, захныкал негромко, просыпаясь, Юн, и я поспешила к малышу, выключив телевизор.
Все последующие дни я слушала новости. Дикторы говорили о том, что напряженность сохраняется, и мое сердце обливалось кровью из-за невозможности узнать правду. Сколько нервных клеток я тогда сожгла – трудно даже представить.
Примерно через неделю тональность новостей о конфликте изменилась, а вскоре напряжение пошло на спад.
Но о Юнги до сих пор нигде ничего не говорили и не писали.
Я в отчаянии говорила Лизе, что ума не приложу, что и думать. Подруга успокаивала меня, мол, всё прояснится, надо только немного подождать.
Я занималась повседневными делами, заботами о сыне. Так пролетели еще две недели. Я разговаривала с Юн Соком сразу на двух языках, и малыш уже начинал лепетать мне в ответ односложные слова.
Было очень забавно наблюдать за старшим сыном, когда он приходил в гости, а я вдруг начинала болтать с малышом на корейском языке. Тогда, видя его недоумение, я останавливалась, смеялась и говорила:
- Ох, прости, Игорь! Я автоматически перехожу на корейский, когда разговариваю с Юном…
Сын только с улыбкой пожимал плечами.
Как-то вечером я услышала по радио старую песню ирландской группы «Take That».
