Вам нужно будет подняться на семнадцатый этаж. Там спросите у сотрудников, куда вам следует обратиться. Лифты в той стороне!
- Благодарю вас, – я улыбнулась и, кивнув ему, отправилась к лифтам.
Лифтов было много. Но и людей около них, спешащих на работу, – тоже немало. Я немного подождала и, наконец, скользнула в открытые двери лифта. Одновременно со мной туда вошли несколько человек. Лифт тронулся, но еще несколько раз останавливался на этажах, и к семнадцатому я оказалась в нем единственным пассажиром.
Я вышла на нужном этаже и оказалась в просторном коридоре, тянущемся в обе стороны.
Посмотрела влево, вправо, раздумывая, куда пойти. И вдруг в меня пушечным ядром, тяжёленьким таким, основательным, врезался какой-то человек, внезапно выскочивший из-за угла и спешащий, наверное, к лифту.
От сильного толчка сумка вылетела из рук и шлепнулась на мраморные плиты пола. В ней что-то жалобно звякнуло. «Телефон!» – вихрем пронеслось в моей голове. А вслед за сумкой начала падать и я сама и зажмурилась, со страхом ожидая неизбежного столкновения моего многострадального затылка с твердой плиткой.
Но почему-то не упала, а почувствовала, как крепкие руки обхватили меня защитным кольцом и, разворачивая по инерции, прижали к стене коридора. От удара спиной о стену вышибло воздух из легких, и я открыла рот, пытаясь судорожно вдохнуть.
Потом осторожно открыла глаза и встретилась взглядом с парой испуганных глаз. И – вот черт! – это были те самые глаза, что преследовали меня сегодня всю ночь. Парень был в серой водолазке, с накинутой поверх нее черной кожаной курткой, и светло-голубых джинсах, ладно смотрящихся на длинных ногах.
- Чусоамнида (Простите)! – выпалил парень. – Кынчана?! (Все нормально?)
- Кынчана! – на автомате ответила я, ошеломленно скользя взглядом по лицу парня.
А он, разглядев, наконец, мое европейское лицо, произнес:
- Sorry, sorry, please! Are you okay?
- I'm fine! – ответила я, не в силах оторваться от его лица. Так и стояла и глазела бесстыдно, не в силах ничего поделать с собой.
А парень, внезапно осознав, что так и обнимает меня, вдруг жарко покраснел и, резко опустив руки, отпрянул назад. Опустил взгляд вниз, заметил мою сумку, сиротливо валяющуюся на полу, чертыхнулся вполголоса, подхватил ее торопливо и почти впихнул мне в руки.
Еще раз пробормотав «I'm sorry! That's my fault!» (мол, «простите, я виноват»), рванул прочь от меня к лифту, вскочил в него и уехал.
А я осталась стоять там, в коридоре, ошеломленная и растерянная.
