Я постоянно заказывала еду в этом кафе, они всегда трепетно относились к качеству, вкусу и свежести еды. А я должна была следить за этим постоянно, потому что здоровье и самочувствие подопечных были на моей совести. Поднялась на этаж, на котором располагались репетиционные залы парней, а также комнаты отдыха, прошла в одну из них. Мягкие диваны и кресла, аккуратный стол и несколько стульев у стены, тут же, неподалеку кулер с водой и шкафчик с посудой. Вынула из пакетов еду, разложила на столе.
Достала кружки, тарелки и приборы.
Компания заботилась о своих артистах и сотрудниках, поэтому таких комнат было несколько. Люди могли в них немного отдохнуть, выпить кофе или чаю. Минут через пятнадцать позвонила Намджуну и осведомилась, закончили ли они примерку. Тот ответил утвердительно, и тогда я попросила их прийти в эту комнату отдыха. Парни, действительно, пришли очень быстро и, как оголодавшие щенки, набросились на еду.
Пока ребята ели, я напомнила им, какие еще дела предстоят нам до конца рабочего дня.
Быстро все вместе собрали мусор и отправились к следующему пункту расписания – в студию звукозаписи. Сегодня предстояло записать одну из общих песен.
Я сказала мальчишкам, что догоню их – только выброшу мусор. Отправилась на улицу, где на огороженном с трех сторон участке располагались большие контейнеры для мусора. Быстренько рассортировала мусор по контейнерам и вернулась в здание.
Парни уже распевались в студии, разогревали связки.
Хосок, открыв на телефоне текст песни, проговаривал свою партию. Чимин, Тэхён и Джин дурачились, состязаясь, кто возьмет самую высокую ноту, а Юнги и Намджун о чем-то негромко разговаривали со звукооператором. Один Чонгук уже стоял перед микрофоном в больших студийных наушниках и, вчитываясь в закрепленный на планшете перед глазами текст, негромко подпевал минусовке, которая, скорее всего, звучала в наушниках.
Я прошла в ту часть студии, где сидел оператор за своей звукозаписывающей аппаратурой, и тихонько села позади всех.
Операторская была отделена от той части, где работали певцы, большим застекленным окном. Тут уже находился аранжировщик, преподаватели ребят по вокалу – мужчина средних лет, в прошлом сам – известный певец, и сухощавая женщина без возраста. У нее было глубокое контральто, и говорила она так же – сочным грудным голосом, очень неожиданным в таком хрупком теле.
