Севастопольский блиц

То, что все вокруг было как-то неправильно устроено, наполняло меня внутренним протестом, который зрел во мне, ожидая своего часа, чтобы вырваться на волю. И наверняка родители замечали мою непохожесть на других девочек моего возраста, но надеялись, что по достижении взросления это пройдет, и я ничем не буду отличаться от остальных молодых леди. Собственно, почти так и произошло…

Мне было семнадцать, когда я впервые вышла в свет.

И все это, новое и неизведанное, буквально ошеломило меня: балы, роскошь и блеск, улыбки, кавалеры, комплименты, милые беседы… Я вдруг с изумлением поняла, что могу быть интересной и очаровательной, могу нравиться. Молодые джентльмены наперебой приглашали меня танцевать – и сердце мое билось радостно и возбужденно от всех этих непривычных чувств. Голова моя кружилась от успеха, и родители очень радовались, предполагая, что мое замужество не за горами. Ко мне сватались многие… Это были блестящие и перспективные молодые люди, образованные и недурные собой, из хороших семей. И на протяжении какого-то периода я даже предавалась грезам о тихой семейной жизни, о прелестных розовощеких малютках, которых я могла бы родить… О, я могла позволить себе выбирать среди женихов. По совету матери я честно старалась приглядываться к ним, но все же не спешила с выбором.

Мы по-прежнему много путешествовали, предаваясь бесконечным светским развлечениям. И с некоторых пор меня это стало утомлять и даже тяготить. А еще все чаше я стала испытывать беспокойство: какой-то смутный зов звучал в моей душе, становясь особенно отчетливым по вечерам, когда я ложилась в свою постель и закрывала глаза, стараясь уснуть.

Звук этот был странным, похожим на гудение пламени в печи, в котором мне иногда удавалось разобрать какие-то слова…

«Флоренс Найтингейл! – взывал таинственный голос, обращаясь ко мне по имени.