Севастопольский блиц

Действительно: ведь она никогда не видела ни Кобру в гневе, лепящую из ничего ярко сияющую шаровую молнию, ни Лилию, которая, несмотря на свою внешность маленькой девочки, многократно превосходит Кобру в мощи…

– Если хочешь сделать дело хорошо, – сказала наша мелкая божественность, сдувая в сторону непослушную челку, – то поручи его специалисту. Сюда уже идет дядюшкин главный представитель – вот он и отделит вам мух от котлеты, а не только голову от тела… Это же уметь надо, а то огненными шарами кидаться каждый дурак сможет, была бы Сила…

В наступившей тишине стали слышны шаги человека, поднимающегося по лестнице на наш этаж.

И было в этих шагах нечто такое нарочито неумолимое (да и не слышно обычно, когда кто поднимается к нам), что Флоренс вдруг бросилась мимо нас к открытой двери на террасу. Этаж тут третий, высота потолков под четыре метра, так что в конце этого забега не ожидалось ничего, кроме тошнотворного «шмяк» о каменную брусчатку… Но от мисс Зул разве убежишь! Усмехнувшись во все тридцать шесть зубов, она щелкнула пальцами – и запутавшаяся в собственных ногах британка плашмя растянулась на полу, едва успев вытянуть вперед руки. Впрочем, на этом беглянка не успокоилась – и окарачь, оглядываясь и подвывая, поползла в том же направлении. А оглядываться было на что – в дверь вошел вызванный Лилией отец Александр… и аура аватара светилась с такой силой, что была видна самым обычным, немагическим зрением.

Впрочем, удирающая от неизбежного Флоренс приползла не куда-нибудь, а прямо к ногам мисс Зул, которая на свой деммский манер веселилась от души.

Взяв британку за шиворот, будто котенка, она без особых усилий подняла ее на ноги.

– Ну что, малютка Фло, доигралась? – спросила она, встряхнув свою жертву. – Предлагала же я тебе сделать все по-хорошему… освобождение от духа зла может быть даже в чем-то приятным. Но теперь извиняй, если что…

Удерживаемая за воротник британка стала снова биться как в падучей.

Изо рта повалила пена, тело сотрясали судороги, а глотка стала изрыгать самые грязные проклятия.

– Эта женщина, – сказал отец Александр, подойдя ко мне, – далеко не мать Тереза. Наряду с благими побуждениями она оказалась преисполнена самых гнусных предрассудков и комплексов. Жалость ее распространяется в основном на британцев и еще немного – на тех, кто умирает во имя вечных британских интересов. Но это не вина ее, а беда.