Севастопольский блиц

А на месте этого портрета тут же возникла картина, изображающая деву Марию, что держит в руках расшалившегося младенца.

– Отче, – сказала я, указывая на картину, – я думаю, что вы совершенно правы. Мы не сможем до конца излечить эту женщину, если хотя бы на одну треть не растормозим в ней центр сексуального влечения. Ей необходимо вернуть стремление любить и быть любимой, рожать детей и радоваться каждому шагу в их жизни. Иначе мы оставим в ней пустоту, в которую, как в свое любимое гнездышко, не мытьем так катанием, снова вернется изгнанный нами Сатана.

Отец Александр внимательно посмотрел на замершее в испуге Эго Флоренс Найтингейл, по-прежнему стоящее на столе, потом на картину с Богоматерью – и кивнул.

– Вы в очередной раз правы, сестра, – сказал он, – да только прежде чем возвращать эти стремления ее душе, необходимо серьезно подновить ее тело, иначе желания вступят в противоречия с возможностями, а это та еще мука. Пусть над ней поработают Лилия и мисс Зул, а потом мы вернемся к этому вопросу.

Я бы посоветовал не спрашивать ее согласия, а провести всю операцию под глубоким наркозом.

Повернувшись в сторону замершего в испуге Эго, отец Александр сказал:

– До свидания, малютка Фло. Надеюсь, что в следующий раз, когда мы встретимся, я с полным правом назову тебя своей дочерью, а ты меня любимым папочкой. Пока-пока, до новой встречи.

Еще мгновение – и мы уже снаружи. А тут все радикально поменялось… Флоренс Найтингейл уже не висит на вытянутой руке у Кобры, а, разоблаченная донага, лежит на моей кушетке, при этом стоящая у изголовья Лилия держит ее ладонями за виски.

Ну и худющая же она, эта мисс! Точно как эти идиотки-анорексички нашего времени, сбрасывающие вес до полной тараканьей немочи.

– Митя, – строго сказала я, – отвернись, а лучше вовсе выйди из комнаты. Неприлично молодому мужчине с такой настойчивостью разглядывать спящую голую леди. В конце концов, ты ее смущаешь.

– Очень нужен мне этот суповой набор, – отворачиваясь, проворчал Митя, – чего я там не видел.

Голые амазонки будут куда интереснее, и при этом они ничуть не смущаются. Ну да ладно, если мы вам больше не нужны, то разрешите нам с Матильдой покинуть это место и заняться другими делами…

Поражение в России не прошло даром Наполеону Бонапарту. Он сильно похудел, почти до юношеских своих габаритов, стал злым и придирчивым к чиновникам, и в то же время щедрым и ласковым к инженерам и изобретателям.