Севастопольский блиц

Пусть этот доктор живет, учит и лечит у нас в России, а не там, где на него из-под куста лает каждая собака.

– Это чуть не единственный случай, – с мрачным видом сказала госпожа Ника, – когда нас с Серегиным просили никого не убивать, восстанавливая справедливость, ибо недруги господина Зиммельвейса сами являются крупными учеными с мировыми именами. Но если не принять экстренных мер, они своими кляузами рано или поздно упекут своего недруга в сумасшедший дом, где санитары, усмиряя протесты, за две недели забьют его насмерть.

А ведь сейчас ему всего тридцать семь лет, совсем молодой еще человек. И все это оттого, что, если признать правоту Зиммельвейса, то все сопротивляющееся его идеям врачебное сообщество получается преднамеренными убийцами, на совести которых тысячи жизней молодых женщин и новорожденных младенцев…

– Какой ужас! – воскликнула я, – конечно же, я дам этому приют человеку и определю его на работу в институт Повивального искусства, при котором имеется школа повивальных бабок.

Пусть, как вы говорили, живет, лечит и учит у нас в России. Если бы я знала раньше об этом случае, то я сделала бы это и так, без всяких просьб с вашей стороны. Такие люди являются истинной драгоценностью, и поступать с ними так варварски, как это сделали венгерские профессора – это истинное преступление.

– Ну вот и славно, – удовлетворенно кивнула Анна Сергеевна, – я так и знала, что мы с вами поймем друг друга. А сейчас хочу предложить вам прогулку по нашему городу с показом достопримечательностей и памятных мест.

– Что, – спросила я, показывая на свой обнаженный вид, – прямо так?

– Да нет, разумеется, – рассмеялась Анна Сергеевна, – но поскольку один умный человек сказал, что, приезжая в Рим, следует одеться и вести себя подобно римлянину, я предлагаю вам одеться по нашей моде и не привлекать ничьего внимания.

Я подумала и согласилась, тем более что пока меня подвергали испытаниям, императрица Аграфена снова облачилась – но не в свой византийский наряд, а в длинное легкое белое платье с разрезами по бокам, гораздо лучше подходящее для жаркого климата.

Анна Сергеевна снова хлопнула в ладоши – и вокруг меня закружились невидимые слуги, одевая в легкое и практичное платье местного покроя. По сравнению с привычными для меня одеждами – будто мешок с плеч. В последнюю очередь Анна Сергеевна поднесла мне высокий запотевший стакан и попросила отпить сей водицы.