Севастопольский блиц

Помочь! Помочь тем, которые, сраженные, лежат на земле, истекая кровью… Их много, этих воинов, и чаще всего они умирают, не дождавшись помощи, испытывая ужас одиночества, не имея рядом никого, кто мог бы хотя бы подержать за руку в смертный час… В то время как многих из них можно спасти! Ведь часто бывает так, что ранение самом по себе не очень серьезное, но человек умирает от потери крови, потому что некому перевязать его рану… Страшно подумать, сколько мужчин гибнет вот так – лишь потому, что помощь не пришла вовремя…

Я ощущала в себе небывалый прилив сил.

Я не советовалась ни с кем и никому не сообщала о своем решении. Самое главное, что Господь одобрял меня – сердце мое наполнялось Его благодатью, и это было подобно крыльям за спиной… Он говорил мне, что, ступив на этот путь, я смогу достигнуть многого.

«Сирота совсем обезумела! – шептались люди, когда я отрезала свою косу, а затем продала все свое имущество и купила лошадь с повозкой, – да и неудивительно: сколько горя-то перенесла, в нужде выросла… Ни родни ведь у нее, у несчастной, ни покровителей…»

Я слышала эти шепотки, но они не задевали меня.

Ум мой был ясен и сердце полнилось Господнею любовью… Я точно знала, что следую правильным путем; еще никогда я испытывала от жизни такого удовлетворения.

Враги обступили Севастополь со всех сторон, и только одна дорога продолжала связывать его с Россией. Непрерывно гремела вражья канонада, под ядрами и бомбами погибали не только матросы и солдаты, но и генералы с адмиралами.

После каждой бомбардировки на бастионах оказывалось множество раненых, – и тут я появлялась со своей повозкой, перевязывая страждущих и доставляя их в гошпиталь. «Карета горя» – так называли мою повозку обыватели. Но те, кого мне удавалось спасти, дали ей другое название – «колесница надежды». Меня же они часто называли ангелом… ангелом последней надежды. Каждый раз, появляясь перед ними, я видела, как в их глазах загоралась эта надежда… И осознание того, что я могу дарить им ее, давало мне несравнимое ни с чем чувство блаженства и сопричастности к великому милосердию Господа… И я забывала про усталость, и продолжала вывозить раненых, пока не доходила до состояния полного изнеможения. Но Господь восполнял мне силы – и на следующее утро я снова была готова спасать и помогать, и утешать, и подбадривать…

Поначалу мне приходилось прикидываться пареньком – я боялась домогательств.