Севастопольский блиц

Неужто какой народный умелец все же умудрился пошить тебе сказочные сапоги-скороходы? А иначе как так вышло, что одна нога у тебя здесь, другая там?

– Никак нет, Ваше Императорское Величество! – гаркнул корнет, – это меня княгиня Артанская, Елизавета свет Дмитриевна, на своем летательном корабле до Гатчины вместе с конем ночью изволила подбросить. А дальше, говорит, братец, ты уж сам. А то, грит, ежели тебя на Дворцовой площади высаживать, то переполох может начаться как от британского нашествия. Так что, мол, нечего зазря людей пугать.

Услышав такой ответ, император немало удивился. Если его папенька Николай Павлович славился тем, что одним своим взглядом мог заморозить человека насмерть, то Александр Николаевич был помягче… но все равно корнету стало как-то не по себе.

– Ваше Императорское Величество, – с легкой дрожью в голосе сказал он, – его Сиятельство князь Васильчиков сказали, что если у вас возникнут какие вопросы, то все ответы в его рапорте. А мы люди маленькие, как акын казахский – что видели, о том и поем-с!

– Ладно, братец, ступай, – отмахнулся от непрошеного совета император, – но скажи там, что я велел тебе быть поблизости, понадобишься – позову.

Дождавшись пока курьер выйдет вон, Александр Николаевич взял со стола большой нож для бумаг из моржового клыка и с хрустом вскрыл плотную бумагу пакета. И первым делом на стол выпали картонки с карточками, похожими на дагерротипные… вот именно что похожими. В отличие от нормальных дагерротипов, все запечатленное на этих карточках выглядело невероятно четким и цветным… изображено же на них было и вовсе невероятное.

Подписи под ними гласили: «Полевой лагерь первого пехотного легиона великого князя Артанского на вершине Сапун-горы», «контрбомбардировка позиций англо-французской коалиции 28.03.1855», «артанская артиллерия ведет огонь по врагу», «артанские пехотинцы отражают атаку британской пехоты», «Великий князь Артанский Серегин и князь Васильчиков обсуждают совместные действия», «князь Васильчиков и кавалеристки артанского войска», «князь Васильчиков в запретном городе Тридевятого царства», «артанский ротный штурмоносец Богатырь и князь Васильчиков»…

Еще раз перечитав рапорт Васильчикова и послание Серегина, а также пересмотрев карточки-дагерротипы, император позвонил в колокольчик, и, как только на звук явился дежурный лакей, распорядился доставить к нему гонца из Севастополя на предмет уточняющих расспросов.