Север

Мне нравилась на ощупь его колючая отросшая щетина на этих резких словно высеченных скулах, когда я гладила его по лицу, откидывая черные волосы, которые были на ощупь мягкими и совсем не похожими на шерсть медведя. У него были чувственные губы....и я часто думала о том, как интересно меняется его лицо, когда он улыбается. Будет ли Север таким же теплым и родным, как Янтарь...или он оправдывает свое холодное имя, подобно Лютому....

Я еще не знала, как он улыбается. Как говорит. Как смотрят его яркие синие глаза - холодно ли и осуждающе, или мягко и тепло.

...

Стыдно было признаться, но я знала каждый изгиб его удивительного мощного тела.

Большого тела.

Горячего. Во всех смыслах!

Спасаясь от ночного холода, я отодвигала его правую руку, ложась на его плечо и прижимаясь к полыхающему теплом огромному телу. Часто я просыпалась, уткнувшись в его бок или лежа на выпуклой груди, притихнув, и прислушиваясь к его дыханию...иногда мне казалось, что его сердце стучит быстрее.

В такие секунды я упиралась ладонями по обе стороны от его тела, всматриваясь в красивое лицо, на котором по-прежнему не двигался ни единый мускул...взмах ресниц, отрывистое дыхание, кашель - я ждала хоть чего-нибудь....

А еще я постоянно говорила с ним...рассказывала, что вижу и делилась своими мыслями о том, куда мы могли бы ехать, если бы только знал, как его братья переживали за него и кто был в дозоре, а кто находился рядом...мне казалось страшным его состояние.

..а что, если все это время он был в сознании, но не мог двигаться? Что, если он был сбит с толку и напуган, запертый в собственном теле, словно в каменном коконе? Иногда я рассказывала ему что-то смешное, чтобы подбодрить, каждый раз повторяя, что когда он очнется, то ему придется многое мне рассказать...

Наверное, поэтому Север казался мне родным и таким близким...возможно потому, что сама я была ближе всех к нему...физически и возможно эмоционально.

Я старалась не думать о том, что Север мог быть похож в своем поведении и манере общения на Лютого..."

"Было бы самым страшным узнать, что я сама себе придумала его идеальный образ, который на деле может таковым совсем не являться...

От него исходила аура силы и покоя, даже если он не шевельнулся ни единого разу со дня своего страшного ранения. Его ровное дыхание и глубокий размеренный стук сердца убаюкивал меня.