- Да, нельзя на воду, пока она не замерзнет в толщину топора, - мальчишка подражал отцу, старался выглядеть старше, мудрее, но был хвастлив, в отличие от младшего – тот внимательно рассматривал меня, сощурив глаза."
"Я наклонил голову и почувствовал, как на лицо упали волосы. Пощупал голову и понял, что это мои волосы. Длинные, светлые, чуть вьющиеся, как у этого большого, пахнущего сырым деревом и дымом мужика. И тут я увидел свои руки. Они были белыми, одинаково белыми были ладони и верхняя часть ладони, я оттянул ворот рубахи, на которой не было пуговиц.
Грудь моя тоже была белой.
- Где зеркало? – я не узнал свой голос и тут меня накрыл страх. Я не понимал, что происходит и где я. Почему они говорят со мной, как будто знают меня?
- Еще чего, зеркало ему, - мужчина зычно засмеялся, его женщина только чуть улыбнулась, но ткнула мужа в плечо, мол, не стоит смеяться.
- Кто вы, - вот это я спросил зря. Как и сейчас, вспоминая это, так и тогда, спустя минуту, после того как этот вопрос слетел с моих губ, я понимал, что я зря задал его.
Все можно было сделать иначе.
Поселение Зарам. (год неизвестен, летоисчисления нет)
Надо было все сделать как ОНА. ОНА просто говорит им иногда: «я же не помню о том, что было до этого». И все ей верят. И все ее слушают.
Еще в первые минуты знакомства с НЕЙ я понимал, что она не такая, как все, но даже там, в моей прошлой жизни, женщины не могут говорить то, что говорит ОНА, не то что здесь, среди дикарей.
Но ЕЙ это позволяется, ОНА знает что-то, чего не знаю я! ОНА знает больше. И это важнее руды, это важнее моего опыта!
Она приходила раз в месяц и просто сидела, смотря на меня. Все эти годы, что я сижу в их тюрьме. Не говорила, не спрашивала. Просто сидела и смотрела. Это какой-то один ее день. Может, это первое число месяца, а может, пятнадцатое. Она приходит всегда через ровный промежуток времени и одними глазами судит меня. Может быть она ждет, что я сам начну говорить?
Но я боюсь сказать не то, как тогда, не подумав, спросил у Севара «кто он».
Но, что-то изменилось. Она теперь не приходит. Она не приходит уже два месяца. Начинается весна, и я слышу, как мимо этого дома, где окна есть только под самой крышей, и они всего лишь в высоту одного бревна – не пролезешь, слышу, как она проходит с детьми, как девочка смеется и ее одергивает брат. Я знаю их голоса наизусть, но никогда не видел, как они выглядят.
