Северная Корона. Против ветра

Он явно запарился снимать, впрочем, молодожены устали сниматься не меньше, правда, фотографа они слушались и делали все, что он говорим им.

– Кто-нибудь, уберите детей! Они в кадр лезут! – заорал фотограф, потешая своими воплями Никиту, который несколько заинтересовался действом. Мальчик и девочка, действительно, балуясь, подбегали к застывшей невесте и дергали ее то за короткую пышную юбку, то за фату.

– Так, а теперь свидетели! – орал фотограф. – Свидетели, дорогие мои, вставайте рядом с женихом и невестой! Свидетель, убери шампанское!

– Куда? – с глуповатой улыбкой пожал плечами уже несколько перебравший парень с бело-голубой лентой, перекинутой через грудь.

Свидетельница решила щегольнуть – и ее лента была перевязана вокруг бедер, обтянутых коротким платьем, которое все время норовило задраться вверх. На это дивное зрелище засматривались почти все мужчины – кроме, наверное, жениха, дедушки и маленького мальчика.

– Кто-нибудь, возьмите у свидетеля стакан! – возопил фотограф… – И не давайте ему пить до тех пор, пока я не отсниму все!

Никита, продолжая глядеть на все это сомнительное веселье, поднялся на ноги.

Неожиданная чужая свадьба напомнила ему о том, что скоро кое у кого тоже будет бракосочетание. Эта мысль, острая и даже какая-то внезапная, его не обрадовала. Неправильно, наверное, было так думать, но Никите не особенно хотелось, чтобы Ника выходила за кого-то замуж. Наверняка ей попался какой-то урод. А кого она еще могла выбрать?

«Тебя могла, она же типа тебя любила», – тут же мрачно подумал парень, но себя в категорию уродов записывать не спешил.

Понаблюдав немного за фотосъемкой новобрачных и их гостей, Кларский, засунув руки в карманы, неспешно двинулся вдоль берега, пока метров через сто не набрел на деревянную лавочку с крытым верхом и не уселся на нее, лицом к реке, вид которой его успокаивал.

Три года назад он приезжал за непослушной Никой в подобное место, когда она ускакала с кем-то на шашлыки. Помнится, тогда к ней клеился какой-то неприятный скользкий тип, лица которого Никита, естественно, уже не помнил.

Все-таки хорошее было время. Правда, тогда он и не думал, что будет скучать по этой особе с малиновыми губами и наглыми глазами. Думал, что вообще ни по кому скучать больше не будет. Но нет. Ошибался.

За своей спиной Никита вдруг услышал тихие шаги, и тут же, по старой привычке, напрягся, незаметно сунув руку в рюкзак, небрежно брошенный рядом, и нащупывая рукоять пистолета.