Северная Корона. Против ветра

Хорошо?

Дионов понял, что хочет сделать проклятый псих, заставший его врасплох, и он, стараясь отвлечь внимание Алмазова на себя, закричал:

– Эй, козел! Да твоя Василиса по рукам ходила, – Саша зашипел от боли, но продолжил говорить о неизвестной девушке с красивым именем, добавив пару весьма нелестных эпитетов о ней.

И он оказался прав – Олегу не понравились такие слова о своей возлюбленной из счастливого прошлого.

Он мигом оставил Марту в покое, грубо, как куклу, откинув ее на пол. И тут же приблизился к Дионову.

– Что ты сказал? – ласково спросил Алмазов. Саша повторил, глядя ему прямо в глаза, стараясь, чтобы его голос не срывался. Олег молча сделал несколько ударов, повалив Александра на пол вместе со стулом, и бил он при этом неслабо – не только руками, в которых таилась немалая сила, но и ногами. Марта зажмурилась, видя эту кошмарную картину. Что делать, она понятия не имела, да и не могла она ничего делать – так крепко была связана. Она могла только кричать, но это получалось у нее тихо.

– Что ты сказал? – повторил Олег вновь тихо.

– Я… я сказал… – и Дионов с трудом вновь сказал что-то о его неведомой Василисе. – Даже я с ней был, – выдавил он с улыбочкой.

– Заткнись! – вдруг взял пистолет взбешенный Олег и выстрелил в ногу Саше, на сантиметров десять выше колена. Звук вышел негромким – на оружии был глушитель. Марта, увидев эту далеко не безобидную картину, завизжала. Одновременно с ней раздались звуки новой порции фейерверков в поселке.

– Молчать! – рявкнул на нее озлобленный Олег.

Он вновь наставил пистолет на Дионова, тяжело и хрипло дышавшего от боли, но не потерявшего сознания. Кажется, Олег хотел сделать еще один выстрел, но теперь уже Марта решила отвлечь внимание сумасшедшего на себя, хотя совершенно не понимала, что происходит, и лихорадочно, как никогда в жизни, молилась про себя, чтобы все закончилось хорошо и Саша не пострадал.

Девушка, поняв, что ей, наверное, не жить, крикнула что-то нехорошее об этой самой Василисе.

– Ты что, – изумился Олег, озлобившись так, что казалось, воздух, который выходит из его легких – черный, – за ним повторять решила, маленькая моя? Он тебя научил плохому?

Изумление резко трансформировалось в злость, очень неприятную, жесткую и удушающую. У Олега даже голос изменился, стал срывающимся. Видимо, его можно было очень легко вывести из себя.