Северная Корона. Против ветра

Ты должен сделать все, чтобы я остался жив. Иначе ты сам знаешь, что с ней будет.

Женя громко сглотнул.

Ника коротко выдохнула. Она не ожидала увидеть такую картину: Никита с пистолетом, окровавленный Саша, плачущая беззвучно Марта, у которой – Господи, ужас какой! – что-то с правой рукой. Но ни слова вымолвить она не могла.

– О чем он говорит? – спросил все еще целящийся в Женю Никита. Хотя он сейчас был в такой ярости, что мог убить и Евгения, и Олега, но отлично сдерживал себя. Ему нужно было контролировать ситуацию.

– Убери от нее нож, Женька, – проговорил тихо, но отчетливо Саша. Он не желал, чтобы бывшая невеста пострадала. – Ты же не такой, ты не псих. Ты мой друг. Ты же был моим другом, брат!

– Замолчи, – велел ему одноклассник, и в его голосе мелькнула мольба. – Молчи, Сань. Ты сам виноват. Прости, но сам.

– Да, ты правильно говоришь, во всем виноват он один, – сказал как-то гортанно, как ворона, Олег, пытаясь сесть, но это у него плохо получалось из-за связанных рук и ног. – Дионов виноват. Если бы он не сделал то, что сделал, если бы не оборвал мою карьеру и мою жизнь в той славной драке, мы все бы были счастливы. Все. И моя Василиса. – Он вздохнул, вспоминая то ли свою бывшую любимую, то ли Марту, которую не отпускал Александр.

Ник и Саша переглянулись. Наверное, это был первый раз в их жизни, когда они оказались на борту одной лодки.

– Что ты хочешь, Женька? – спросил Дионов мягким голосом – он, как и Кларский, сдерживал себя и свои эмоции. И боль.

– Развяжите его, – приказал Евгений, сильнее прижимая нож к горлу Ники – на ней даже показалась капелька крови. – Иначе убью ее.

– А если я застрелю тебя? – спросил Никита, глядя на свою девушку, с которой хотел построить новую жизнь в другом, новом, месте.

– А если – ее? Если в нее пуля попадет? – Евгений вдруг посмотрел безнадежным взглядом на Кларского. – Или ты супергерой?

– Женька, мы можем все решить. Отпусти ее, – сквозь боль проговорил Саша, поддерживая Марту, у которой из-за ужаса мутилось в голове.

Она боялась за сестру, за любимого человека, за себя.

То, что происходило сейчас, стало ее платой за счастье длиною в день.