Северная Корона. Против ветра

Она не помнила, что произошло вчера ночью, и как так вышло, что она повредила руку, но лечащий врач сказал ее родителям, что это нормальная реакция: немудрено, что после такой эмоциональной травмы, которую пережила Марта в коттедже, у нее возникла частичная амнезия, как механизм защиты на травмирующую ситуацию. Страшный день просто-напросто выпал из ее памяти.

– Вспомнит все, – уверенно заявил врач Эльвире и Константину с важным видом. – А пока что пусть отдыхает. Когда вспомнит, с милицией… пардон, с полицией пообщается.

Очень уж они хотят с ней поговорить как со свидетельницей.

Но буквально спустя два часа выяснилось, что доктор оказался не прав.

Марта, которая ни с кем не разговаривала – только с мамой иногда, и которая отказалась, чтобы в палате находились Юля или отец, вдруг произнесла отсутствующим голосом, глядя в потолок:

– Мама, а Ника знает?

– Что? – встрепенулась Эльвира Львовна.

– Знает, что со мной?

Женщина промолчала, вспомнив, что племянница уехала с каким-то парнем неизвестно куда, а Марта согласилась стать подставной невестой ее бывшему жениху Александру.

Правда вскрылась почти сразу же, как Марту доставили в больницу – Юля и Надя все рассказали. Если честно, Эльвира Львовна боялась, что, придя в себя, дочка тут же начнет спрашивать про Сашу, который спас ей жизнь, но она почему-то не делала этого.

– Мне надо позвонить Нике, – все тем же отсутствующим голосом сказала длинноволосая девушка. Вид у нее был хуже некуда: обреченный и усталый. И почему-то она путано соображала.

– Зачем? – удивилась ее мать.

– Сказать ей, что я не приду… Если она не знает, что я в больнице.

– Куда не придешь? – посмотрела на нее в изумлении Эльвира.

– Мы в кино договорились пойти, – тихо сказала Марта. – Но. Мам, правда, я смогу играть? – В голосе ее послышались новые слезы.

– Что? – переспросила удивленно женщина. – Что ты сказала?

– Мама, я боюсь, боюсь, что не смогу больше играть, – на глазах девушки вновь появились слезы, которые она тут же смахнула здоровой левой рукой и с ненавистью глянула на гипс на правой.

 – Если я не смогу… играть, мне незачем будет жить.

– Доченька, какое кино? – тревожно уставилась на Марту ее мама, пропустив последние страшные слова, хотя по идее должна была обратить внимание именно на них.

– «Тесей и Минотавр», – всхлипнула девушка. – В 3-D формате… Я очень хотела посмотреть и уговорила Нику пойти со мной… – Она плакала и говорила сквозь слезы. – А показ тринадцатого сентября кончается.