Северная Корона. Против ветра

Ника открыла дверь в свою комнату и целенаправленно направилась к туалетному столику. Пока причитающая Даша была на кухне, Карлова быстро проверила, на месте ли ее самая большая драгоценность. Оказалось, что на месте. И, как всегда, прекрасно-холодная, манящая, ласковым шепотом просящая повесить на шею, и одновременно отталкивающая, напоминающая о печальном, щемящем сердце, как грустная песнь скрипки.

Ника облегченно вздохнула, но напряжение из ее солнечного сплетения никуда не девалось – бледно-желтая простыня еще больше сдавливала грудь, превращаясь в упругий корсет.

Как будто бы то, что скрывалось под этой простыней-корсетом, знало о том, что на самом деле произошло ночью. Знало, но никому не говорило.

– Ну что? – насмешливо спросила Даша, заходя в комнату, – нашла пропажу?

Ника поспешно закрыла ящичек, в котором среди безделушек и бижутерии гордо, даже как-то по-королевски, лежало колье, подаренное Ником – Тесеем, ей, без пяти минут Ариадне, выходящей по велению богов замуж за Диониса – Дионова.

Она и не заметила, что задвинула ящичек не совсем плотно.

– Не нашла, – заявила Ника, деловито оглядываясь и подходя к шкафу, в котором, по уверениям Даши, сидел незнакомый то ли паладин, то ли воришка.

– Думаешь, он похозяйничал в твоем шкафу? – хмыкнула Дарья, скрещивая руки на груди. – В белье копался, да?

– Дура, – огрызнулась Ника, осматривая висящую в шкафу одежду – уже так, для порядка. Все на месте. А невидимый корсет на груди темнел и давил все сильнее.

Только проснувшаяся фарфоровая кукла, с плеча которой только что упорхнула крохотная, но озорная зеленая фея – жительница страны Абсент, начала задыхаться, не в силах негнущимися руками содрать уже не бледно-желтый, а темно-коричневый корсет со своей груди.

– А что? – продолжала издеваться Дашка, оскорбившись за приятного незнакомца. – Стащил у тебя из шкафа тру…

Ника не дала договорить подруге о том, что там мог стащить у нее неизвестный коварный фетишист, проникший ночью в дом Карловых, потому как взгляд ее голубых, в полутьме как будто бы светло-серых глаз натолкнулся на собственный стол.

– Ага! – торжествующе воскликнула девушка – правда, сделала это вполсилы, так как громко орать колокол в голове до сих пор не позволял. – Я знаю, что пропало!

– Розы и ваза, – сообщила Ника. И даже как-то обрадовалась своему открытию. А вдруг в груди так стремно из-за того, что умник спер цветы?

Даша выразительно покрутила пальцем у виска.