А потом уже Саша мог видеть только спину уходящего Игоря, посмевшего распускать руки. Молодой человек подошел к кофейному автомату и встал в очередь к нему, состоящую из нескольких человек.
– Не волнуйся, – сказал Дионов Ларисе. Он властным движением подозвал сопровождающих его мужчин, почтительно все это время стоявших чуть позади, коротко объяснил им суть проблемы и показал на стоявшего около кофейного автомата Игоря, облаченного в светло-голубую приталенную рубашку и джинсы. Шесть пар глаз впились в его фигуру.
– Разберитесь, отведите в сторонку и преподайте урок вежливости. Не калечьте, просто объясните, что к хорошим девушкам приставать нельзя, – коротко наказал Саша, и Лариса с уважением посмотрела на двоюродного братика. Ей даже улыбаться захотелось.
– Сделаем все по высшему разряду, – несколько заискивающе закивал головой субъект в полосатом пиджаке, которому было очень скучно торчать в аэропорту. А вежливости учить он любил. Дидактика вообще была ему по вкусу. Наверное, если бы не попал в «малолетку» по дури, за компанию утащив с дружками алкоголь со склада, так точно пошел бы в учителя!
Амбалы, возглавляемые этим чудаковатым типом с криминальным прошлым, вразвалочку направились к обидчику Ларисы.
– А они его… сильно поучат? – вдруг спросила платиновая блондинка, поняв, что ее маленькая месть может перейти все границы. – Это тебе боком не выйдет? В смысле, к ментам он там вдруг не обратится?
– Не переживай, все с ним нормально будет и никому не пожалуется, – отозвался Саша деланно беспечно.
– Сейчас Ника договорит, и мы пойдем к машине. Они довезут тебя до дома, отдохнешь после полета, а я и Ника поедем за платьем.
Карлова, в это время договорив по телефону, вернулась к своему жениху и его сестре, и они втроем направились к выходу.
– А куда эти пошли? – удивленно взглянула Карлова вслед людям Макса. – За кофе, что ли, ты их отправил?
– Почти, – весело отозвался Александр и вновь посмотрел на спину Игоря, который в это время покупал кофе – эспрессо.
Ника по инерции тоже взглянула на него и вдруг почувствовала необыкновенное тревожное волнение – такое, что даже фарфоровая кукла прижала белоснежные ладони к вишневым губам, по которым поползли маленькие трещины. Девушке, у которой в груди, казалось, образовалась пульсирующая дыра, почудилось, что там, на противоположной стороне зала стоит не кто иной, как Никита. Она даже хотела окликнуть его, но не стала, как не стала и подбегать.
