"
"Они оказались в коридоре, вновь под красочным витражом.
– У Ники отключен сотовый, – наконец пояснил свои действия парень. – Позвони ее родителям и узнай адрес ее работы.
– Как я им это объясню?
– Как-нибудь. Скажешь, что хочешь встретиться с ней, а дозвониться не можешь.
Марта тяжело посмотрела на парня, но все же набрала сначала маму кузины, а затем и ее отца. Результат был одинаковый – тетя и дядя не отвечали.
– Непруха, – впрочем, не сильно расстроился Саша. – Так, сестренка, покажи мне, где она работает.
Раз ты была там, то должна помнить. Я как раз на тачке.
– Что? – не поняла его юмора Марта. – Ты чего, совсем с ума сошел?
– Я привезу тебя обратно. Не бойся. – Он уже закусил удила.
– Да я не могу прогулять!
– Я знаю, можешь. Пошли, – схватил ее за руку вновь Александр. – Я буду тебе о-о-очень должен, девочка. И, если что, улажу все твои проблемы.
Он неожиданно коснулся пальцем кончика носа Марты, отчего она еще больше растерялась, а потому почти не сопротивлялась, когда парень вновь потащил ее следом за собой.
В это же время прозвенел негромкий звонок, больше похожий на изящную трель колокольчиков. Едва он прозвучал, как из-за угла бодрой рыбкой вынырнул профессор, ведущий курс по истории зарубежной музыки. Он, на ходу насвистывая песенку герцога из знаменитой оперы Верди «Риголетто», в отличном настроении шагал на пару, предвкушая, как расскажет о своеобразии инструментального стиля Шуберта, а также о проблеме «классицизм – романтизм» в его творчестве.
Профессор безумно любил свой предмет, а также своих студентов (злые языки приписывали ему особенную, чрезмерную симпатию к молоденьким и симпатичным студенткам-блондинкам), а потому каждые десять минут, проведенные в аудитории с учениками, давали ему дополнительные жизненные силы.
Первым, что узрел вынырнувший из-за угла профессор, было то, как одна из его любимых студенток-второкурсниц нагло сбегает с лекции за руку с каким-то молодым сорвиголовой.
– Карлова! Вернитесь! – прокричал он вслед студентке. Профессор терпеть не мог, когда его великолепные лекции прогуливали. Да, он разрешал списывать, влегкую раздавал пятерки и четверки, но прогулы не прощал. – Карлова! Вы куда это?
Девушка обернулась и, увидев преподавателя, только глаза отвела.
– А как же Шуберт, Карлова?
– Я сейчас вернусь, Викентий Порфирьевич! – только и успела сказать она.
