Уголки тонких губ Юли тронула улыбка, когда она услышала еще одно восклицание сокурсниц Марты о том, какой у нее прикольный парень, как будто бы она очень сомневалась в том, что Карлова может кого-то себе найти.
– У тебя кто-то появился? – спросила обладательница ярких волос.
– Ну…
«Да ладно?» – говорили ее орехово-зеленые глаза. Вмиг разозленная Карлова вместо того, чтобы заявить, что никакой Саша ей не парень, открыла рот и выдавила:
– Да, появился. Эй! – прикрикнула она на разговорчивых однокурсниц. – Эй, хватит обсуждать моего… парня.
Юля еще раз оглядела длинноволосую девушку, чьими прядями беспечно играл ветерок."
"– Она стесняется, девочки, – рассмеялась Надя. – Что вы к ней привязались?
– Нашла себе кого-то? – спросила между тем Марту Юля. У Марты голос был звонкий, как весенняя капель, а у Юли, наоборот, приглушенный и тихий, как шелест осенних листьев.
– Нашла, – как можно более равнодушно отозвалась девушка, в глубине душе злорадствуя, что у нее, Юли Крестовой, никого нет, а она, Марта Карлова, обзавелась классным поклонником.
Ну, как будто бы обзавелась. Понарошку.
– Поздравляю. Надеюсь, он… достойный парень.
«На что она намекает?» – подумала про себя Марта, вспыхивая.
– Спасибо. Безумно приятно. От твоих поздравлений я просто таю, – негромко отозвалась Марта, в голосе которой все же прорезалось зло, и отвернулась от пианистки, в чьих глазах застыло недовольство, а после прокричала на ухо Наде:
– Смотри, а вот и наш малыш! – Светловолосая ткнула пальцем в подъезжающий к остановке бело-зеленый, на удивление полупустой автобус.
Одногруппницы жили на соседних улицах, а потому ездили по одному и тому же маршруту.
В это время наконец зажегся долгожданный зеленый свет, и Марта, потянув за собой Надежду и на бегу прощаясь с однокурсницами, одной из первых помчалась к остановке.
* * *Домой Марта приехала достаточно быстро и, чтобы не вспоминать Александра, да и вообще того, что с ней произошло, долго, почти до ночи, играла на любимой скрипке, прижав ее подбородком к плечу, повторяя старое и разучивая новое.
Ее тонкие пальцы левой руки ловко и быстро бегали по четырем струнам грифа, а пальцы правой – удерживали смычок, который, казалось, вырывается из них, чтобы жить своей какой-то волшебной жизнью. Девушка, глядя вперед, в не доступные никому сердца своих собственных миров, стояла посредине комнаты, излучая каждым своим движением любовь к создаваемой ею самой музыке, а руки ее, казалось, танцевали в воздухе.
