Северное сияние

Вот я и выбрала змею, тигель и улей, а на самом деле хотела узнать, как у них дела…

— Но почему именно эти три символа?

— Ну, — замялась Лира, — мне показалось, что змея — это хитрость. Тигель — он же у алхимиков, значит, это «знание», ну, вроде как свинец в золото переплавлять. А ведь это очень трудно! Поэтому улей, то есть «трудная работа», пчелы целыми днями вон как стараются. Вот и получается: хитростью и тяжким трудом люди добывают знания, этим, наверное, и занимаются разведчики, да? Вот я поставила стрелки на эти три картинки, а вопрос… Ну, я даже не знаю, наверное, я его мысленно задала, просто подумала, как там господин де Ройтер, а стрелка показала «смерть».

— Работать-то она работает. Другое дело, как мы ее читаем. Это ведь целое искусство. И я не удивлюсь, если…

Фардер Корам не договорил, потому что в дверь каюты кто-то забарабанил. На пороге стоял молодой парень:

— Простите, что беспокою, Фардер Корам, только… беда у нас. Якоб Гюйсманс вернулся.

— Якоб Гюйсманс? — быстро переспросил старец. — Один из людей Бенджамена де Ройтера? Что с ним?

— Он не говорит. Только быстрее бы надо. Чует мое сердце, недолго ему осталось. Крови много потерял.

Лира испуганно посмотрела на встревоженного старца. Какое-то мгновение оба не могли вымолвить ни слова. Но в следующую минуту Фардер Корам, отчаянно налегая на костыли, уже хромал к лодке. За ним грациозно выступала Софона. Лира торопилась сзади, сердце ее бешено стучало.

Молодой цаган привел их к причалу, где уже стояла заплаканная женщина в красном байковом переднике. Она исподлобья посмотрела на Лиру, но Фардер Корам, заметив это, предупреждающе поднял руку:

— Девочка пойдет со мной, хозяйка. Она должна услышать, что нам скажет Якоб.

Женщина пропустила их внутрь каюты. Ее альм-бурундук притаился на настенных ходиках. На койке, укрытый лоскутным одеялом, лежал бледный до синевы человек. По холодеющему лицу его катился липкий пот, глаза словно бы подернулись пленкой.

— Я за лекарем послала, — всхлипнула женщина. — Вы уж, пожалуйста, не тревожьте его зря-то. Он ведь мучается, так мучается. Петер Хокер его на своей лодке привез только что.

— Чалится, наверное. Велел за вами послать.

— Хорошо, спасибо. Якоб, ты слышишь меня, Якоб? — тревожно спросил Фардер Корам.

Веки Якоба дрогнули, он с усилием скосил глаза и посмотрел на старца, сидящего напротив.

— А… Фардер Корам… здравствуйте… — выдохнул он чуть слышно.