Ни один из них не знал твердо, кто же он на самом деле. Первозданности, цельности, самодостаточности Йорека Бьернисона в них уже не было. Казалось, над всем свальбардским двором опустилась завеса опасливого замешательства. Они не сводили настороженных глаз друг с друга и со своего короля.
А теперь еще и с Лиры. Девочка скромно держалась в тени Йофура Ракнисона и опускала глазки долу, как только ловила на себе чей-нибудь любопытный взгляд.
Мало-помалу туман над Свальбардом рассеялся, воздух стал прозрачен и чист.
Ближе к полудню чернота полярной ночи ненадолго отступила, и именно в это время, по Лириным расчетам, и должен был появиться Йорек. Чувствуя, как бешено бьется ее сердце, девочка стояла на невысоком снежном бортике, окружавшем арену для предстоящего поединка, не сводя глаз с бледной полоски неба на востоке. Чего бы она сейчас не отдала, лишь бы увидеть на горизонте грациозные стремительные силуэты в развевающихся одеждах, и пусть бы они подхватили ее и унесли с собой, далеко-далеко.
Или пусть бы в небе возник дивный город, тот, что так манил ее сквозь огни северного сияния, и его широкие, залитые солнцем бульвары раскрылись бы ей навстречу. Или пусть бы снова вокруг нее сомкнулись могучие добрые руки мамаши Коста, чтобы Лира могла уткнуться ей в плечо и жадно вдохнуть знакомый запах кухонного чада и пота.
Она чувствовала, как слезы неудержимо бегут по щекам и тут же превращаются в сосульки. Лира резко мазнула рукавицей по лицу. Больно было ужасно. Медведи, которые знать не знали, что такое слезы, никак не могли взять в толк, что же с ней происходит.
Какой-то сугубо человеческий процесс, им неведомый и непонятный. И даже Пан, единственный, в ком она всегда находила утешение и поддержку, теперь сидел, притаившись мышонком, в кармане ее шубы. Когда Лирины пальцы предостерегающе смыкались вокруг него, не давая вылезти, он только ласково тыкался в них носом. Как еще он мог успокоить свою девочку?
Тем временем оружейники наводили последний глянец на панцирь Йофура.
Владыка Свальбарда встал в своих блистающих доспехах на задние лапы, и Лира в ужасе отступила. Закованный в металл, он был подобен гигантской башне. По гладким пластинам панциря вилась золотая канитель инкрустаций, шлем серебристым куполом плотно обхватывал голову, оставляя лишь узкие прорези для глаз. Грудь и живот защищала облегающая кольчуга. Увидев все это великолепие, Лира с безнадежной тоской подумала, что она погубила Йорека.
