Северное сияние

Она прознала об этом, когда у ее знакомых цаган пропал сынок.

Было время конской ярмарки, и канал пестрел лодками и плоскодонками, где толкались продавцы и покупатели. Вдоль набережной Иерихона были развешаны уздечки, хомуты и прочая конская сбруя, а воздух, казалось, звенел от цокота копыт и азартных перебранок торговцев. Лира обожала конские ярмарки в Оксфорде. Во-первых, можно было задарма покататься на какой-нибудь лошади, если хозяин отвернется, а кроме того, ввязаться в какую-нибудь веселую заваруху или потасовку.

На эту осень у нее были большие планы. Вдохновленная прошлогодним героическим угоном лодки, она решила на этот раз не останавливаться на достигнутом и, если повезет, попробовать, пока не поймали, уплыть на чужом ялике подальше. Например, куда-нибудь в Абингдон, где ее кухонная гвардия будет сеять ужас и разрушение среди местного населения.

Но мечтам о широкомасштабных военных действиях так и не суждено было сбыться. Ранним сентябрьским утром, в сопровождении ватаги голодранцев, Лира фланировала вдоль набережной Иерихона.

Деткам удалось разжиться сигареткой, одной на всех, так что честная компания важно пускала дым из ноздрей. Внезапно до ушей Лиры донесся пронзительный вопль.

— Я тебя спрашиваю, мешок ты с дерьмом, куда ты смотрел?

Лира узнала бы этот голос из тысячи. Так могла орать только одна женщина, потому что только одну женщину Господь наделил кузнечными мехами вместо легких и голосовыми связками из воловьей кожи.

Лира пошарила в толпе глазами и мгновенно увидела ее.

Мамаша Коста! Это она разок отвесила Лире пару таких затрещин, что у девочки несколько дней в голове звон стоял. Это она целых три раза щедрой рукой совала той же Лире душистые имбирные пряники. Это ее лодка на всю округу славилась своим блеском и великолепием. Среди цаганского племени семейство Коста по праву занимало особое положение, и мамаша Коста наполняла Лирино сердце безграничным восхищением, хотя и не без примеси некоторой настороженности, ибо лодка, так лихо угнанная прошлой осенью, принадлежала именно семейству Коста.

Один из поварят, заслышав перебранку, привычно потянулся рукой за булыжником, но Лира быстро осадила его.

— Не лезь. Ты что, не видишь? Она разошлась не на шутку. Так влепит — костей не соберешь.

Но мамаша Коста была не столько рассержена, сколько напугана. Торговец лошадьми, которого она трясла за грудки, дрожал как осиновый лист и лепетал:

— Не знаю, видит Бог. Тут ведь он все крутился, рядом.