Северное сияние

Он тоже увидел…

Пантелеймон отряхнулся и сел. Раздался какой-то негромкий хлопок, и человек, хрипя и корчась, повалился на Лиру, которая завизжала от ужаса, потому что на нее фонтаном хлынула алая кровь.

Кто-то подбежал и оттащил его мертвое тело в сторону. Чьи-то руки подняли девочку, лезвие ножа вспарывало путы и веревки, и они сползали одна за другой, одна за другой. Лира рванула последние уже свободными руками, бешено отплевываясь и тряся головой, потом метнулась к Пантелеймону и прижала его к груди.

Ноги у нее подкашивались.

Она опустилась на колени и посмотрела на своих спасителей. Их было трое: один с луком, двое с ножами. Стоило девочке повернуть голову к свету, как лучник ошеломленно проговорил:

Какой знакомый, до боли знакомый голос, но Лира никак не может вспомнить, кому он принадлежит. Но вот незнакомец выступил из мрака, так, что на его лицо упал свет от ближайшего фонаря. Ну конечно же! И этот альм-пустельга. Как она могла не узнать! Цаган! Настоящий цаган из Оксфорда.

— Я — Тони Коста.

Помнишь меня? Ты все с братишкой моим, Билли, играла у нас в Иерихоне, пока его мертвяки не сцапали.

— Пан, мы спасены, — всхлипывала Лира. — Господи, ты слышишь, мы спасены!

Внезапно в голове ее шевельнулась опасливая мыслишка: что, если Тони помнит славный угон лодки? Лодка ведь принадлежала семейству Коста.

— Вот что, — сказал цаган, — давай-ка поднимайся и пошли. Ты одна?

— Да. Я сбежала. Мы хотели…

— Потом расскажешь. А сейчас — тихо. Джексер, живо оттащи трупы, чтоб под фонарем не лежали.

К стене давай. Керим, ну как тут? Все спокойно?

Лира стояла на подгибающихся ногах, прижимая к себе Пантелеймона. Он вдруг начал выворачиваться из ее рук, тянул шею, словно пытался что-то разглядеть. Понятно, куда он смотрит. Лире тоже стало жутко интересно: а что будет с альмом человека, который умер? Она украдкой оглянулась. Альмы истаивали на глазах, рассеивались в воздухе, как дым, и в смерти неотступно следуя за своим человеком.

Пантелеймон отвел глаза, а Лира, не разбирая дороги, рванулась за Тони.

— А что вы тут делаете? — спросила она.

— Ишь, любопытничает! Тихо ты, и так шуму понаделали. На борту поговорим.

По легким деревянным мосткам они дошли чуть не до середины излучины. Оба спутника Тони за все время не проронили ни единого слова. Вот наконец и пирс, а с него — прямо в лодку. Тони распахнул дверь в каюту.

— Быстрее! — скомандовал он.

Лира лихорадочно ощупала свою белую сумочку, проверяя, цел ли веритометр.