Так что петлял парень по тайге, словно пьяный заяц, то и дело делая петли, скидки и заходя в русло попадавшихся по дороге ручьев. При этом он все дальше уходил от села. Куда именно, не имело значения. Главным было сбить возможную погоню со следа.
К вечеру, отмахав примерно с полсотни верст, Леха наткнулся на очередной ручей и, выбрав место, устроился на ночлег. Разведя крошечный костерок, парень подвесил над огнем котелок и чайник и, дожидаясь, пока вода закипит, сунул гудящие от усталости ноги в воду. Сварив похлебку, Леха поужинал и, напившись чаю, завалился на нарубленный лапник.
Проснувшись с первыми лучами солнца, парень первым делом внимательно осмотрелся и, убедившись, что вокруг никого нет, отправился умываться.
Быстро перекусив, Леха собрался и, обойдя свой лагерь по кругу, чтобы провериться, отправился дальше. Похоже, прошлым днем старался он не зря. Если преследование и было, то его удалось сбить со следа. Теперь нужно было понять, где он оказался, и двигаться домой. Чтобы сориентироваться на местности, Леха выбрал старый кедр и, взобравшись на самую верхушку таежного патриарха, достал бинокль.
Через несколько минут, приметив клубы черного дыма, быстро двигавшиеся вдоль полосы древесных крон, парень усмехнулся и, убрав прибор, спустился на землю.
* * *Внимательно выслушав доклад Лехи, товарищ Сергей задумчиво почесал в затылке и, чуть скривившись, проворчал:"
"– Плохо, что заметили. Уйдут, и ищи ветра в поле.
– Не страшно, – отмахнулся парень. – Все одно бойцов для атаки нету.
– А это не тебе судить! – вдруг вызверился комиссар. – Ты, похоже, не понимаешь, что едва не сорвал серьезную операцию. А может, и сорвал. Так что ты арестован. Сдай оружие, – потребовал Васильев.
– А ты мне его давал? – презрительно фыркнул Леха, даже не пошевелившись. – Оружие это мое, и снимут его с меня только с мертвого. Понял?
Леха давно уже понял, что, несмотря на разницу в возрасте и постоянные речи комиссара, противников ему среди бойцов отряда просто нет. Как ни крути, а учили его именно воевать.
В любой обстановке, в любых условиях и с любым противником. Потому и не боялся он возражать старшим, даже глядя на их грозные бумаги, потому как сути тех бумаг просто не понимал.
– Ты, щенок, будешь делать, что я сказал, или к стенке встанешь, – заорал Васильев, вскакивая.
– Молчать! – грохнув кулаком по столу, вскочил чекист. – Ты, комиссар, похоже, забыл, что это мой боец, – понизив голос, чтобы не закашляться, прошипел товарищ Сергей.
