Закончив, он вернулся на выбранное место и, кивнув на рану, поинтересовался:
– Где пулю поймал?
– Меня в армию забрать хотели, – снова вздохнул Леха. – Колчаковцы. А батя не дал. Вот на подворье и схлестнулись. Я сбежал, а чехи после всю станицу сожгли, – коротко рассказал он.
– А далеко станица твоя? – насторожился Матвей.
– Верст семь отсюда.
– А колчаковцы?
– Версты три в ту сторону. Там у них лагерь полевой. Я там пошумел сегодня малость, так что тебе туда лучше не соваться, – зло усмехнулся парень.
– Пошумел? Это как? – не понял Матвей.
– Пятерых офицеров в том лагере пристрелил, – хищно улыбаясь, ответил Леха. – За станицу. За родичей моих.
– Отомстил, значит, – понимающе кивнул мужчина, принимая у парня чашку с чаем.
– Отомстил. Иль ты из тех, кто, как попы говорят, по щеке ударили, другую подставь? – зашипел в ответ Леха.
– Нет, – усмехнулся Матвей. – Я не из них. Я вообще попам не верю. Да и остальным не очень.
– А остальным, это кому?
– А всем тем, кто у власти или властям служит.
– Так ты этот, как его, сицилист?
Про эту политическую братию Леха слышал много.
И не всегда эти слухи были правдивыми. Впрочем, отличить правду от слухов тут было не сложно. Те, кто про них рассказывал, врали так, что даже слушать смешно было.
– Социалист, – со смехом поправил его Матвей. – Ну, ежели коротко, то можно и так сказать. А вообще, я за то, чтобы каждый рабочий человек мог сам своей судьбой распоряжаться.
– А почему только рабочий? – удивился Леха. – Это что ж получается, что крестьяне или казаки те же не работают вовсе?
– Рабочий, в нашей с тобой беседе, означает человека, который что-то сам, своими руками делает.
В том числе и те, кого ты назвал, конечно.
– Грамотный, – с непонятной интонацией протянул Леха.
Сам он грамоте разумел. Приходскую школу одним из первых закончил, так что и читать, и писать, и считать умел.
– Грамотный, – улыбнулся в ответ Матвей. – Пять лет назад московский университет закончил.
– Анжинер, выходит, – понимающе кивнул Леха.
– Инженер, – снова кивнул Матвей.
– А в тайге нашей чего забыл?
– С каторги я сбежал, – помолчав, тихо признался мужчина, внимательно отслеживая реакцию парня.
– С каторги?! – удивленно переспросил Леха. – Это что ж ты, против царя умышлял?
– И против царя, и против власти бояр да князей всяких, – решительно кивнул Матвей. – Говорю же. Люди труда должны сами свою судьбу решать. И судить их должны не дворяне, а сами работные люди. Свои.
– Это получается, вроде как у нас.
