Теперь главным было не дать кому-то из солдат издать хоть один звук. Воспользовавшись тем, что японцы были сосредоточены на кустах, Леха словно призрак возник за спиной ближайшего солдата и, зажав ему рот ладонью, всадил нож в шею над ключицей, одним движением рассекая и становую жилу и гортань.
Не вынимая клинка, чтобы не испачкаться в крови, парень одним резким движением свернул солдату шею, прерывая его агонию, и, взяв в руку второй нож, снова скользнул в траву. Второго солдата пришлось обходить по большой дуге и лезть за ним в кусты.
Но создаваемый им сами шум парню и помог. Удар рукоятью ножа по затылку, еще один резкий рывок, и он снова исчез, словно растворился."
"Сержант, державший кусты на прицеле, так и не понял, что произошло. Просто что-то ужасно твердое и тяжелое вдруг ударило его по голове, погасив сознание. На этот раз Лешка воспользовался обычным камнем, подобранным тут же, у дацана. Связав сержанта и заткнув ему рот куском от рукава его собственного мундира, парень затащил его в здание и, бросив под остатки стены, отправился за трофеями.
Что с бою взято, то свято. Это правило он впитал вместе с молоком матери. Избавив тела солдат от всего, на его взгляд, ценного и собрав все патроны для винтовок, не стоило забывать и о своем личном арсенале, Лешка вернулся в дацан и, обыскав сержанта, пару раз слегка хлопнул его ладонью по щекам. Застонав, японец с явным трудом открыл глаза и, увидев склонившегося над собой парня, попытался что-то сказать. Недолго думая, парень воткнул ему нож в ногу и, слегка пошевелив клинком, еле слышно прошипел:
– Говори по-китайски.
Вздумаешь кричать, убью. Все понял?
Сержант кивнул, но глаза его принялись шарить из стороны в сторону, явно высматривая способ вырваться. Лешке это не понравилось. Воткнув нож во вторую ногу, парень переждал его стоны и только после этого выдернул кляп, одновременно прижимая острие ножа к его горлу. Сообразив, что дело пахнет жареным, японец притих. Дальше последовал быстрый допрос, и спустя два часа парень выскользнул из дацана, растворившись в ночи.
В кустах осталось лежать три обобранных и избавленных от всего оружия тела. Винтовки Леха спрятал в развалинах, прихватив с собой только патроны к ним и пистолет сержанта. Английский револьвер оказался ему по руке. К утру Леха был уже верстах в десяти от городка. Чувствуя, что начинает уставать, парень забрался в самую середину найденного бурелома и, завернувшись в старую оленью шкуру, служившую ему в походе постелью, спокойно уснул.
