Шадари. Наемница

- Думаешь, стала бы шутить такими вещами? - покачала головой. - На мое счастье, именно тогда я открыла в себе способность становиться невидимой. Если бы не это, отправилась бы на тот свет сразу за Равеном. Но Саймон и его мать посчитали, что я сбежала раньше. И все равно мое возвращение из мертвых причинило бы им неудобства. Я могла рассказать о нападении Веннеров на людей Андрасов, о недостойном поступке Равена, который пожелал удерживать меня в своем доме в качестве наложницы. И то, что Ланфорд плевать на меня хотел и сам хотел избавиться, не имело бы никакого значения.

Его бы просто не поняли, если бы спустил такое оскорбление. Я ведь на тот момент находилась под покровительством Андрасов. Пострадала бы их репутация, если бы оставили неотомщенным подобное. Так что, как видишь, ни Андрасы, ни Веннеры не заинтересованы в моем возвращении. Стоит им узнать, что я где-то поблизости, лишь вопрос времени, когда подошлют ко мне убийц. Ты все еще хочешь мне помогать? - спросила чуть насмешливо.

- Уже сказал! - раздраженно бросил он. - И, по моему мнению, самым разумным для тебя было бы уехать в другой город. То, что ты никому из знакомых пока не попалась на глаза, можно считать огромным везением.

- Дело не в везении, - усмехнулась я. - Есть еще кое-что, чего ты обо мне не знаешь. У меня есть еще одна уникальная способность.

С этими словами я развеяла личину и уставилась в глаза снова впавшему в ступор Ящеру.

- Это мой настоящий облик, - сказала со вздохом.

Все эти признания дались мне нелегко, и я чувствовала себя опустошенной. Но утешала мысль, что сделала все, что собиралась.

Дело за Натаном. Сможет или не сможет принять это?

Глава 22

Кемстар, ресторация «Белый лебедь»

Натан Альбер

Натан, не веря собственным глазам, смотрел на сидящую перед ним девушку. Что-то в ней оставалось неуловимо-знакомым, несмотря на другую внешность. Жесты, манера держаться. И в то же время она казалась иной.

Прежняя Эулин была хищницей. Осторожной и будто бы в любой момент ожидающей опасности.

Опасной. Непредсказуемой. Мягкость в ней чувствовалась лишь в редкие минуты слабости. И даже тогда от нее можно было ожидать воинственно выпущенных коготков.

Эта же девушка производила совершенно другое впечатление. Она казалась совсем юной. Трогательной и беззащитной настолько, что у него что-то щемило внутри. Такую Эулин даже тронуть было жалко, будто она могла разбиться от малейшего неосторожного движения.