Шадари. Наемница

Очистили раны от грязи, вправили вывихнутую руку, натерли какой-то мазью и перевязали.

Заметив, что он очнулся, подошел тот самый седобородый и что-то спросил. Языка его Дигар не знал, но вот жесты понял прекрасно. Мужчина показал на котелок, потом на рот и вопросительно взглянул. Дигар презрительно промолчал, хотя желудок предательски заурчал. Мужчина усмехнулся и вернулся к костру. Налил в миску похлебку с большим куском мяса и опять двинулся к мальчику. Поставил перед ним и ткнул себя рукой в грудь:

- Марк.

Дигар понял, что это его имя, но свое называть не захотел. Еще и отвернулся.

Когда снова украдкой посмотрел в ту сторону, где только что сидел седобородый, не увидел его около себя. Мужчина вернулся к костру и сейчас о чем-то оживленно разговаривал с остальными, с аппетитом уминая похлебку.

Дигар почувствовал себя дураком. Никто и не собирался его принуждать к чему-то. Хочет подыхать с голоду - его проблемы!

Поколебавшись, мальчик все же приподнялся и пошевелил здоровой рукой. Вторую, закрепленную лубками, решил пока не тревожить.

Дигар начал осторожно хлебать горячую похлебку, косясь на мужчин. Те не обращали на него никакого внимания. Только седобородый один раз повернулся и одобрительно ему улыбнулся. Мальчик на улыбку не ответил. Он не доверял этим мужчинам. Если уж сородичи поступают со своими так, как поступили с ним, то от чужих и подавно не следует ждать ничего хорошего!

По запаху Дигар уже понял, что это не алкары.

Самое многочисленное племя - люди. Но на измененные земли они ходят редко. В основном за какими-то полезными растениями и некоторыми животными. Или обшаривают руины древних в поисках чего-то ценного.

Есть еще райны. Но судя по описаниям, это точно не они. У тех кожа другого цвета. Значит, точно люди. Судя по набитым чем-то мешкам, они уже взяли то, за чем приходили.

Мальчик едва зубами не заскрежетал. Никогда он не станет выполнять приказы чужаков и не будет рабом! Улучит подходящий момент и сбежит. Если понадобится, еще и заберет жизни тех, кто встанет на его пути!

Понадобилось несколько месяцев, чтобы понять, что седобородый вовсе не желает видеть его рабом. Никто, кроме рабыни Ауды, не относился к нему так, как этот чужой человек.