Шадари. Наемница

Так, чтобы благодаря выдающимся заслугам ему даровали право основать собственный род.

- Хватит болтать! - не выдержал, наконец, Ящер, который во время оживленной речи парня явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Сказать, что я была поражена - ничего не сказать. Натан все же полон сюрпризов! И это его я считала ограниченным, тупым воякой, который только мечом махать умеет? Как оказалось, в планах у алкара совершить практически невозможное для простолюдина, а тем более выходца из другой расы. Основать в Рамалии собственный аристократический род!

И легко точно не будет! Ему придется из кожи вон лезть, чтобы доказать свою полезность государству.

Но к этому примешивалась и легкая досада. Я ведь планировала присоединить всех троих к собственному роду. Интересно, сумею переубедить? В свете нашей с Ящером взаимной неприязни это видится крайне проблематичным. А Найя и Питер при необходимости выбора вряд ли примут мою сторону.

Как-то невесело стало. Впрочем, до той великой цели, что Натан себе поставил, еще далеко. А пока его вполне можно уговорить послужить на пользу рода Борель. Для этого же нужно отбросить личную антипатию и попытаться наладить с ним контакт. Эх, чую, будет непросто...

- Как по мне, очень хорошая цель! - сказала вполне искренне.

Ожидала, что Ящер отвесит колкость, но смолчал. Лишь небрежно кивнул, скользнув по мне холодным взглядом.

В этот момент, к счастью, раздался стук в дверь, который переключил всеобщее внимание на другое.

Питер вскочил с места, опередив дернувшуюся Найю, и сказал:

- Я открою!

Похоже, долгое ничегонеделанье было ненавистно его активной натуре. Так что даже обрадовался поводу размять ноги.

Вскоре в гостиной появились новые действующие лица. Трое мужчин, одетых как наемники. Оценив экипировку, сделала вывод, что на нее не поскупились. И доспехи, и оружие лучшего качества.

Оглядев новых знакомых более пристально, выделила главного. Он даже не пытался держаться проще и всем видом демонстрировал собственное превосходство.

Довольно высокий и статный молодой человек лет двадцати восьми. С горделивой посадкой головы, утонченными правильными чертами и чуть прищуренными серозелеными глазами. Можно сказать, даже красивый, если бы не отталкивающее впечатление, которое производили его мимика и жесты.