Шадари. Наследница древних

Те, кто уже родился рабом, иной жизни себе не представляет.

– Тогда как же сбежала мать Найи? – вспомнила я услышанную историю. – Прости, если тебе больно затрагивать эту тему, – поспешно сказала, глянув на девушку.

– Все нормально, – успокоила она. – А насчет твоего вопроса, то мне рассказывали об этом. Служанка целителя, который взял меня к себе после ее смерти, была дальней родственницей мамы.

О том, как эта родственница допустила, чтобы мерзавец вначале превратил девочку в бесправную рабыню, а потом еще и попытался сделать игрушкой для утех, я благоразумно спрашивать не стала.

Эта тема наверняка больная для Найи. Видимо, свое благополучие для той женщины было дороже судьбы девочки-родственницы.

– Райн, к которому попала мама, любил укрощать непокорных женщин, – опустив голову, произнесла девушка. Слово «отец» из ее уст так и не прозвучало. Видно было, что в этом качестве она его не воспринимает. – Не с помощью ошейника, а собственными силами. Действовал методом кнута и пряника, обращаясь, как с животным.

Когда он меньше всего этого ожидал, она его ударила, заставив отключиться. Потом сбежала. Но не через мертвую пустыню, о которой вы говорили. Переправилась через границы земель райнов в другое государство. Она прихватила с собой кое-какие ценности райна, поэтому смогла найти тех, кто согласился ей помочь. Помимо пустыни, есть еще путь через горы. Он тоже тяжелый и опасный. Но мама нашла проводника из местных. Тот затребовал все деньги, что находились при ней, за эту услугу, и она согласилась. Потом уже сама пробиралась через измененные земли до Кемстара. Хорошо что бывала здесь до этого не раз.

Найя умолкла, задумчиво уставившись вдаль.

– Твоя мать была очень сильной женщиной, – мягко произнес Саймон, обнимая девушку за плечи. – Ты можешь ею гордиться.

– Я и горжусь, – она улыбнулась и положила голову на плечо мужчины. – Всегда хотела быть на нее похожей!

– Ладно, давайте спать, – скомандовал Натан, не особенно любящий душевные разговоры. Он явно не знал, как себя при этом вести.

– Завтра выдвинемся с рассветом.

Все, кроме меня, которую поставили дежурить первой, начали укладываться. Мы настолько уставали за день, что отключались, стоило голове коснуться земли.

Я смотрела, как спят, тесно прижавшись друг к другу, Найя и Саймон, и испытывала умиление, смешанное с грустью. Наверняка для них обоих позже эти дни будут вспоминаться, как самые счастливые, несмотря на все опасности. Об этом говорили безмятежно улыбающиеся во сне лица.