Шадари. Наследница древних

В этой невинной ласке не было никакого иного подтекста, кроме сопереживания и сожаления, что ничем больше не может помочь.

В этот момент я поняла, что точно не оставлю эту девушку здесь, на растерзание наследникам вара Виала, кем бы они ни были. И что попробую ей помочь вернуть утраченное. Так же бескорыстно, как она помогала другим рабам, не озлобившись и не вымещая на них собственное горе.

Подойдя к Фиази сзади, стремительно нажала на точку на горле, что отключала возможность издавать звуки.

– Тсс! – шепнула, появляясь из воздуха перед дернувшейся девушкой.

– Я просто не хочу, чтобы ты начала кричать! Это может погубить нас всех. Ты ведь наверняка видела меня сегодня? Меня привезли вместе с ним и еще тремя пленниками, – я кивнула на Натана. – И ты знаешь, что будет, если мы не попробуем его увезти отсюда! Да и не только с ним. После того, как я убила вара Виала и сняла ошейники со своих друзей, нас всех наверняка ожидает смерть, если поймают.

Известие о смерти хозяина ошеломило девушку. Некоторое время она неверяще смотрела на меня, будто сомневаясь в правдивости слов.

Потом в глазах вспыхнули облегчение и радость, а лицо обрело спокойное и умиротворенное выражение. Она кивнула мне и знаками показала, что кричать не будет. Я снова нажала на нужную точку, и Фиази облегченно вздохнула.

– Я не буду вам мешать, – чуть хрипло сказала она, растирая горло. – Не представляешь, как я мечтала однажды узнать о его смерти! Теперь можно и самой умереть спокойно!

– Думаю, ты рано себя хоронишь, – я покачала головой.

– Питер хочет, чтобы ты ушла с нами.

– Зачем? – Фиази грустно улыбнулась. – Единственное, чего я хочу – чтобы мне, наконец, позволили умереть. Теперь, когда хозяина нет, это получится. Сможешь снять ошейник и с меня тоже? – с надеждой посмотрела в мои глаза.

– На таких условиях нет, – жестко отрезала. – А вот если решишь жить дальше и бороться – с огромным удовольствием.

– Бороться? – она устало махнула рукой. – Ради чего? Всю жизнь влачить жалкое существование и прятать лицо? Видеть, как на тебя смотрят лишь с жалостью и отвращением? Меня даже на работу вряд ли возьмут, чтобы не пугала своим видом окружающих.

Кончится тем, что подохну где-то под забором от истощения, всеми презираемая и никому не нужная! Не проще ли покончить со всем уже сейчас?

– Ненужная, говоришь? – я постаралась говорить достаточно твердо, не позволяя и нотке жалости просочиться в голос. – Тогда скажи это Питеру! Мой друг заявил, что без тебя отсюда не уйдет.