Шадари. Наследница древних

Ящер криво усмехнулся. Нет уж, жалеть себя он точно не станет! Он молод, здоров, силен. Все у него сложится отлично. Главное, в дальнейшем не позволять себе подобных ошибок. Не сближаться ни с кем слишком сильно. И все будет в порядке!  

Утром он уже достаточно настроил себя на нужный лад, чтобы ничем не выдать домочадцам своих эмоций. Они мирно завтракали, когда, наконец, вернулась Эулин.

Натан чувствовал, как она настойчиво пытается перехватить его взгляд, но сам этого избегал. Слишком боялся нарушить хрупкое душевное спокойствие, что с таким трудом восстановил.

И тут же пожалел об этом. Слишком многое читалось в ее взгляде. И чувство вины, и волнение, и смущение, и непонятная решимость.

Трактовал он это однозначно. Как и то, о чем именно Эулин хотела с ним поговорить.

И просто сбежал. Досадовал на самого себя за эту слабость, но знал, что остаться равнодушным во время разговора не сможет. Сорвется и наделает глупостей.

Ни к чему все это! В сущности, Эулин ничего ему не обещала. Чувства Натана к ней – это только его проблема. И он с этим справится. Сам. Как справлялся всегда с любыми трудностями.

Натан сослался на какие-то дела и ушел, решив, что часок послоняется где-то, пока домочадцы уедут.

Ноги занесли его в таверну «Дикий бык», где он даже знакомых встретил. Дуглас Циклоп со своими людьми пришли туда позавтракать. Встретили Натана на удивление тепло, как старого друга. Пригласили за свой стол.

Натан отвечал уклончиво и осторожно. Ни к чему посторонним знать все подробности того, что с ними происходило. Ограничился тем, что сообщил о стычке с райнами и о том, что какое-то время они провели в плену. Но нашли способ сбежать. А потом и вовсе перенял инициативу в разговоре и сообщил о том, что на сегоднишний день уже не являлось тайной. Кем на самом деле является Эулин.

Глядя в ошарашенные глаза Дугласа, попросил его оказать девушке помощь, если понадобится.

Затем с чистой совестью покинул заведение. Совсем без защиты Эулин не останется. А то все же снедало Натана смутное беспокойство и чувство вины из-за того, что бросает членов отряда на произвол судьбы. Пусть и команды уже, по сути нет, привык ощущать за них ответственность.