Шадари. Наследница древних

– Я не считаю, что роль вашей временной игрушки – это то, чего заслуживает Найя, – прищурилась я.

– В такой формулировке и правда звучит неприглядно, – усмехнулся он. – Но я предпочитаю называть возлюбленной, а не игрушкой.

– Как ни назови, сути это не меняет! Замужество ведь вы ей не предложите.

– Я уже далеко не наивный юнец, чтобы всерьез рассматривать такой вариант в отношении девушки ниже меня по положению.

– Можно подумать, хоть когда-нибудь были таким! – фыркнула я. – У меня сложилось впечатление, что вы с детства были весьма прагматичны.

– Мог бы не разубеждать, – как-то невесело отозвался Саймон. – Но что-то меня сегодня потянуло на откровенность. Как ни странно, было время, когда я и правда был настолько наивен.

Я в ошеломлении застыла, даже развеяв недостроенное плетение.

– В пору моей далекой юности, – иронично начал он, – имел я несчастье влюбиться в обычную служанку. Девушку, которая работала в нашем доме. Мне тогда было шестнадцать. И я настолько потерял голову, что решил, что и правда могу изменить сложившийся порядок вещей.

Заявил отцу, что женюсь на ней.

– Что было дальше? – сдавленно спросила, глядя в подернутые грустью и болью глаза Саймона.

– Девушка просто исчезла. Разумеется, я искал. Нанимал даже частных детективов. Вот только на след им выйти никак не удавалось. То ли отец подсуетился и оплатил им такой результат, то ли специалисты из них были аховые. Как бы то ни было, лишь год спустя удалось узнать о том, что с ней случилось. Я тогда рискнул обратиться к тайной гильдии, раз уж обычными способами отыскать девушку оказалось невозможным.

Выяснилось, что мой собственный отец приказал продать ее в портовый бордель в один из ближних к столице городов. Еще и с указанием особенно не церемониться и использовать для особенных клиентов, предпочитающих всякие извращения. Прожила там она недолго. Умерла от издевательств и полученных повреждений. Ей даже помощь оказывать не стали. Просто позволили истечь кровью после очередных истязаний.

– Это… это ужасно, – только и смогла произнести, не в силах поверить в услышанное.

Но вряд ли бы Саймон врал о таких вещах. Да и его эмоциональный фон говорил сам за себя. Теперь я даже иначе начала смотреть на то, что он позволил собственному отцу умереть. Наверняка не забыл и не простил тот случай. Просто на время отложил свою месть.

После жестокого жизненного урока и стал тем Саймоном, которого все боялись и уважали. Холодным и расчетливым.