Он был ранен и… а вот хрен его знает, что там дальше было. Последнее, что он запомнил, — это запах паленого мяса (его собственного мяса, между прочим) и боль. Вернее — БОЛЬ!!! А потом — тьма. Впрочем, подобная последовательность событий не была для штурм-сержанта абсолютным откровением. В регенерационную капсулу он за пятнадцать лет службы попадал уже в четвертый раз, так что ничего особенно нового… Грокк попытался осторожно приподнять руку и ухватиться за борт капсулы и… не смог. Штурм-сержант непроизвольно сглотнул.
Да что, Твари бездны, происходит?! Он напыжился и… с трудом пошевелил мизинцем. Причем вследствие этого еле заметного движения его прошиб пот, причем так, будто он только что взял вес в четыреста стоунов на соревнованиях по тяжелоатлетическому многоборью на первенство второго ударного флота. Да что же это? Как он мог так ослабнуть всего за… интересно, а сколько он здесь провалялся? Месяц? Полгода? Да нет, за полгода регенератор собрал бы его заново, даже если от его тела осталось бы всего процентов тридцать.
Ну, с учетом головы, конечно. А он, судя по тому, что Грокк помнил о последних секундах перед потерей сознания, явно был заметно целее. Впрочем, кто его знает, что и как там прилетело его тушке потом, когда он уже был в отключке…
Следующую попытку пошевелиться штурм-сержант предпринял минут через пять. И гораздо успешнее. Потому что в этот раз ему удалось приподнять дрожащую руку и ухватиться-таки за бортик. Но это было все, на что он оказался способен.
Ни подтянуться с использованием рук, ни уж — тем более — просто приподняться у штурм-сержанта не получилось. Но все равно по сравнению с первой попыткой это был настоящий прорыв! Так что дело, считай, пошло…
Третья попытка привела к тому, что штурм-сержанту удалось сесть в своей капсуле и оглядеться. Он находился в каком-то боксе. Скорее всего, этот бокс располагался на одном из транспортов снабжения типа «Алкрин», каковых в составе объединенного флота, направленного кланом Корт для захвата одной стратегически важной транзитной системы, насчитывалось ажно две штуки.
Во время операций большого масштаба в недрах этого толстяка обычно разворачивали крупный вспомогательный госпиталь. Грокк где-то с минуту посидел, отдыхая от «нагрузки» (и не хрен ржать, сами бы попробовали!), а затем очень аккуратно перевалил свое все еще ватное, но ставшее куда более послушным тело через бортик капсулы. И замер. Потому что услышал странный шелест. Вроде как.
