Шаг к звездам

Когда выяснилось, что всякие борцы за свободу и другие террористы начали старательно интересоваться насчет того, имеются ли в составе пассажиров того или иного лайнера лузитанцы, отношение к этим несколько, м-м-м, скажем мягко, буйным пассажирам стремительно поменялось. И если раньше лузитанцев на многих маршрутах не слишком жаловали, то после того, как это стало известно, большинство компаний даже ввело специальные скидки для подданных Лузитании. Ну и на регулярные потасовки с участием лузитанцев службы безопасности также стали смотреть сквозь пальцы.

Тем более что по большому счету виноваты в них в восьми случаях из десяти были не лузитанцы, а… ну, скажем так, конфликт культур. Ни один лузитанец, как бы он субтильно ни выглядел, никогда не потерпит того, чтобы какое-нибудь подвыпившее хамло послало его куда подальше и прошлось по его родственникам. Поэтому ситуация, когда какой-то перебравший шахтер, или дюжий коммивояжер, или, что еще хуже, мажор, всего лишь нарастивший себе красивый мышечный рельеф с помощью медкапсулы, пренебрежительно отозвался о каком-нибудь худеньком пареньке или дядечке в возрасте, тут же нарывался на вопль: «В круг!», а потом и на дюжину увесистых ударов по физиономии, была не такой уж редкой. У лузитанцев же не написано на лбу, что они лузитанцы. К большому сожалению их, чаще всего невольных, оппонентов.

Так что в переходной коридор штурм-сержант вышел в весьма хорошем настроении.

То, что что-то не так, он понял, как только увидел толпу своих, стоявших у стойки погранконтроля.

Верфь «Самлора каннубиас», в парковочной зоне которой висел сейчас транспорт, переоборудованный в картографический крейсер, находилась в зоне юридической принадлежности Лузитании. Они же прилетели на лайнере, следующем транзитом. Так что для того, чтобы попасть на свой корабль, им надо было сначала пройти погранконтроль.

— Что случилось? — тихо спросил он у Пинолли, который стоял чуть в стороне, наблюдая за небольшой группой человек в восемь, во главе с Ваэрли, которая ругалась с надутым типом в форме бордэр-полиции, осуществлявшей пограничный контроль на Лузитании.

— Они нас не пускают, — так же тихо ответил кап-сержант.

— Почему?

— Требуют, чтобы мы все произнесли форму отказа верности Дому.

Грокк стиснул зубы. Бывший техник, который решил стать старшим картографом, оказался прав. Их уловки хватило ненадолго, по существу, на один раз.