Странно, обычно он всегда парковался правильно. Дверца водителя открылась и из машины вышел Вадим. Ветер трепал его не застёгнутое пальто и волосы. В руке он держал начатую бутылку с виски. Странно! Он никогда не пил за рулём! Тревожные чувство засело внутри! Выйдя из машины, щёлкнул брелком, поставив авто на сигнализацию. Пройдя несколько шагов сел на лавочку, которая тоже попадала в обзор из окна его комнаты. Поставив рядом бутылку, он обхватил голову двумя руками.
Я смотрела в окно, на человека которого люблю и в тоже время, не хочу видеть.
Его поза, в которой он продолжал сидеть, отдавала отчаянием и болью. Сердце сжалось от жалости. Он сидел один, в пустом дворе, на холодном ветру. С неба начали падать одинокие снежинки, которые оседали на его пальто.
Ну сколько он будет так сидеть! Он же заболеет! Без шапки и нараспашку! Я побежала в гостиную за телефоном.
Вернувшись обратно, зажимая телефон в руке, увидела, что лавочка пуста. Машина стоит на парковке, бутылки тоже нет.
Сердце начало усиленно биться об грудную клетку, шумом отдавая в ушах, каждый удар. Малыш, чувствуя состояние матери, тоже начал усиленно шевелиться. Стук в дверь, прервал мои мысли.
Я тихо подкралась к двери. Стук повторился, более настойчиво. Видеть его сейчас совсем не хотелось. Пожалеть, да, но не устраивать разборки по поводу нашего ребёнка.
За дверь послышался шорох, и в дверях начал поворачиваться ключ. Как я забыла! Ведь у него остался его комплект ключей! Дверь открылась и он вошёл в прихожую.
Увидев меня в проходе, он замер. Медленно поставил бутылку с виски, которую нёс в руке, на тумбочку у дверей.
Он чётко стоял на ногах, но в тоже время взгляд его был, как будто затуманен.
— Вадим? — осторожно отступая назад в гостиную, произнесла я, как можно более спокойно.
Он молча смотрел на меня. Потом закрыл лицо рукой, отворачиваясь в сторону. Развернувшись обратно, он подошёл ко мне. Я затаила дыхание. В таком состоянии, я его никогда не видела и оно меня пугало.
Я не понимала, что случилось. Его выбило из колеи известие, что он отец моего ребёнка. Или то, что спустя столько лет, он со своим отцом разорили нашу фирму.
В момент, когда мысли с бешенной скоростью проносились в моей голове, Вадим упал передо мной на колени и обнял мои ноги. От растерянности, я покачнулась, но удержалась равновесие.
— Марго, любимая! Прости меня за все! — произнёс он, по прежнему обнимая меня за ноги и опустив голову.
