Короче, договорились.
Глубокая ночь. У рдеющих углей умирающего костра сидят два человека. По стандартам двадцать первого века, люди зрелого возраста, можно сказать, самый расцвет. По нынешним временам – уже старики. Старики, да! Но только прожитыми годами, опытом да телом, но никак не душой. Возраст души не зависит от тела. Можно быть ребёнком с душой старика, можно – стариком с душой ребёнка. Можно даже жить вовсе без души. Бездушным идти по жизни проще. С душой намного сложнее. Но с душой человек живёт, а без неё лишь только существует.
Тихий разговор…
– Скажи, мой Зайка, почему?
– Мой Зайка… – грустно улыбнулся старик. – В этом мире уже не осталось никого, кто помнил бы моё детское имя, мой Ручеёк.
– Когда-то ты очень сердился, когда оно звучало.
– Но только не из твоих уст.
– Я знаю… Так почему? Почему ты покинул меня, почему оставил свой Ручеёк, из которого мог пить бесконечно…
– Так много времени прошло, – опустил старик голову. – Некоторые называют меня мудрым. Может, это так.
Надо же за эти годы набраться хоть чуточку ума. Раньше я не смог бы ответить на твой вопрос: почему? А сейчас… наверное, потому, что ты подавляла меня, мой Ручеёк. Ты Великая видящая, почёт, уважение, любовь! Я ревновал. Но не это главное. Главное, что я был недостоин тебя. Весеннему Зайцу было недостаточно быть ловким и умелым воином и удачливым охотником, ему надо было сделать нечто, чтобы подняться до тебя, совершить такое, чтобы стать вровень… Так я стал Ходоком. В определённом смысле я – знаменитость.
А ты, как и прежде, – Великая видящая.
– Глупо…
– Глупо, да. Долгая, долгая жизнь. Я так и не увидел ни одного мужчину, который смог бы стать вровень с тобой. И сам не стал. А значит, только ты имела право выбирать себе достойного.
– Ты всё-таки стал мудрым, мой Зайка.
– Увы, мой Ручеёк, слишком поздно, слишком…
Рдеющие угли, бескрайний звёздный купол, дыхание жизни девственного мира… Возможно, два старых человека с молодыми душами говорили не так красиво? Это не важно.
Иногда люди и вовсе могут говорить молча. Трагедии человеческих судеб не зависят от времени. Пусть говорят, как могут.
– Ты избегал меня.
– Да. Тяжелее всего это было на Осенней охоте. Видеть тебя… уже мука.
– Мне было больно.
– Прости… Но ты тоже никогда не приходила в племя, где я жил.
– Хм…
– Да, понимаю… Видно, годы не сильно прибавляют ума твоему Зайке?
– Прибавляют, – мягкая улыбка в ответ. – Чу-уть-чуть. Совсем чуть-чуть.
