– Но что-то знаешь, – скорее утверждающе, чем вопрошающе уточнила або.
– Что-то знаю, – улыбнулся я. Настойчивая мадам. – Знаю, что полезные вещества можно извлекать возгонкой, концентрировать испарением, настаивать, например, на спирте.
– Ну вот, – удовлетворённо кивнула видящая. – Хаживала я в своей жизни неясными тропами, на которые указывали и более смутные знаки, а тут целая дорога, протоптанная стадом Большерога да светлым днём.
Мы посмеялись.
– А сейчас спой мне, сынок.
– Э-э-э… – Я был удивлён, не иначе Соле раскололась, мерзавка.
– Зачем тебе это, або? Певец из меня не так чтобы очень. Да и не поймёте вы, о чём я пою."
"– Ты спой, сынок, спой. Чуется мне, не всё так просто с этим пением, ой, не просто.
Спеть? А собственно, чего ломаться? И спою! Вот только что? Нужно что-то ритмичное, на голос. Пожалуй, из «Любэ» о коне подойдёт…
Выйду ночкой в поле с конём,Ночкой тёмной тихо пойдём.Мы пойдём с конём по полю вдвоём,Мы пойдём с конём по полю вдвоём.Видящая замерла, закрыв глаза и впитывая звуки, интонации, тембр.
И все остальные застыли, особо мои, кто по-русски понимает.
Ночью в поле звёзд благодать…В поле ничего не видать.Ух, как меня-то самого шибануло! До слезы! Тоска-кручина о России-матушке спала в душе, и вот открыл щёлочку – она и выплеснулась потоком бурным.
Пой, златая рожь, пой, кудрявый лён,Пой о том, как я в Россию влюблён!Пой, златая рожь, пой, кудрявый лён…Мы идём по полю с конём…Я отёр ладонями слёзы, что уж теперь… Вокруг потрясённая тишина.
– Да-а, сынок… – Або открыла глаза и пронзительно посмотрела на меня.
– Слова, говоришь, не пойму? А оно точно надо, всегда слова-то понимать? – Она покачала головой. – Ох, не просто, не просто это пение. Ты почувствовал, мой мальчик?
– Да, видящая, это… – Крук никак не мог найти нужного слова. – Это сильно!!!
– Эх, уважаемая, – в сердцах махнул я рукой, – сюда бы аккордеон какой или хотя бы барабан с жалейками.
– Барабан? Жалейки? Ну-ка, сынок, расскажи, что это, поподробней.
Без малого две недели Степные Псы гостили у нас.
Видно было, что работа, которую им пришлось делать, всё же не вызывала энтузиазма. Слишком новые и непривычные ощущения она приносила.
Тем не менее сделали они немало. Прорыли пятидесятиметровую канаву от каменной стены, из которой капала и сочилась чистая и вкусная вода, до самого лагеря. Выкопали в самом лагере две ямы в полтора метра шириной и в метр глубиной и обложили дно и стены камнем. Получилось как бы два круглых бассейна один за другим.
